Режиссёр из 45г - Сим Симович

Он добавил на рисунок ещё деталей. Цветы в её руках — схематично, но узнаваемо. Ромашки.

Потом написал внизу листа мелко, почти незаметно: *«Май 1945. Алина и звёзды»*.

Отложил карандаш, посмотрел на рисунок. Неумело. Угловато. Но...

Он улыбнулся ещё шире.

Встал, прошёлся по комнате. Вернулся к окну, посмотрел на звёзды.

Влюбился.

По-настоящему влюбился.

Не как Альберт Вяземский в прошлой жизни — там любви не было, только одиночество. А здесь... здесь была Алина. Живая, настоящая. С угольными пятнами на носу, с улыбкой, с осторожностью, с желанием поверить.

Владимир вернулся к столу, посмотрел на стихи и рисунок.

Раньше он бы посмеялся над собой. Сорокалетний мужик, пишет стихи как подросток, рисует звёзды, улыбается в темноту.

Но сейчас это было не смешно. Это было правильно.

Он влюбился — и это было прекрасно.

Владимир сложил лист пополне, убрал в ящик стола. Может, когда-нибудь покажет Алине. Или нет. Пусть останется его секретом.

Лёг обратно в кровать. Закрыл глаза.

Теперь сон шёл легко. Мысли успокоились. На душе было тепло, светло.

За окном звёзды продолжали гореть. Где-то там, в другом конце города, Алина тоже, наверное, не спала. Может, тоже думала о нём. Может, тоже улыбалась.

Владимир повернулся на бок, обнял подушку.

Завтра читка сценария. Работа. Фильм о любви.

И теперь он точно знал, как снимать про любовь. Потому что сам влюбился.

По-настоящему.

Глубоко.

Навсегда.

Владимир улыбнулся последний раз и заснул.

А на столе, при свете догорающей свечи, лежал сложенный лист. Со стихами с одной стороны и рисунком с другой.

Звёзды, мост, две фигуры рядом.

И слова:

*«Я боялся слов таких простых,*

*Но сказать их — значит, не был слепым».*

Свеча догорела.

Комната погрузилась в темноту.

Но в душе Владимира горел свет.

Свет любви.

Глава 10

Владимир пришёл на студию к девяти утра. Павильон три уже был подготовлен — Коля расставил стулья полукругом, в центре поставил стол для режиссёра. На стульях лежали экземпляры сценария — свежеотпечатанные, пахнущие типографской краской.

Катя раскладывала карандаши, блокноты. Лёха проверял микрофон — на всякий случай, вдруг понадобится записать.

— Доброе утро! — Владимир вошёл, снял пиджак, повесил на спинку стула.

— Доброе, Володя! — Катя улыбнулась. — Готов к первой читке?

— Готов. Актёры?

— Уже в коридоре ждут. Волнуются.

— Пусть заходят.

Катя вышла,