Либелломания - Н. Мар

Вдруг в корпус гломериды глухо ударило. Над самым ухом раздалось прохладное:

«Программа стыковки запущена».

Впереди, за внешним клинкетом, я увидела второй, точно такой же, звездолёт. Стену напротив перекрыла чужая шлюзовая камера. В ней показался незнакомец. Я поднялась и нетвёрдо встала. Просто дёрнуть рычаг и назад. Просто блестящий рычаг. И тут же назад.

«Программа стыковки завершена».

Под ногами грохнуло, и я опять упала. Нас трясло. На стыке шлюзов начала расти оранжевая стена плазмы, незнакомца кто-то оттолкнул… и тогда я увидела его.

— Кай⁈

«Перегрев системы. Срочно покинуть шлюз. Перегрев системы. Срочно покинуть шлюз. Перегрев систе…»

Свет погас, но через секунду сменился на тёмно-красный. В чужом звездолёте за рычаг боролись двое. О клинкет билась тигровая шкура. Пчела? Шмель?

— Кай!!!

Он мелькал с другой стороны, через два объятых жаром монитора, которые уже пошли трещинами. Кайнорт вскинулся и увидел меня, белые фонари вспыхнули. Под полом страшно загудело, а потом раздался гром. Это треснул ледник. Из-под шасси второй гломериды валил пар. Я забыла о рычаге и кинулась открывать шлюз, чтобы впустить Кайнорта. Но отпрянула: между нами пылала рыжая плазма, Кайнорт не мог войти. Боже, если я дёрну блестящий рычаг, как приказано, они соскользнут. Если не дёрну — корпус лопнет, и меня унесёт снеговой грозой. Бритц опять пропал из виду. Я схватилась за голову и впала в ступор. Но уже через секунду Кай повалил мохнатого и подбежал к двери.

Дёрнул свой рычаг. Нет! Ничего не произошло. Он передёрнул его. Ничего. Наверно, их камера нагревалась быстрее: турбины были направлены к ним.

«Стреляй»

«Стреляй»

«Стреляй»

«Стреляй»

«Стреляй»

«Стреляй»

«Стреляй»

К чему эта идея, у меня даже не было оружия! Повинуясь первой разумной мысли, я кинулась к блестящему рычагу и дёрнула. Искажённый болью и плазмой, Кайнорт ухнул вниз. Их гломерида заскользила по растопленной каше. За пелену метели. Прочь с горы…

Сверху валились осколки мониторов. От резкой отстыковки наша гломерида накренилась, и меня швырнуло назад к внутреннему клинкету. Сработала аварийная автоматика, и я вывалилась в коридор. Потеряла сознание на секунду, а потом расслышала едкое:

— Счастлива?

Стрём цапнул меня за шкирку и потащил вслед за Альдой Хокс. Из-за разницы в температурах воздух воспротивился и не хотел забираться в лёгкие. Меня везли на спине по полу, словно шкуру убитой шчеры.

«Поклянись, Эмбер, что выполнишь мою последнюю просьбу». — «Клянусь». — «Ты убьёшь Кайнорта Бритца. Тогда я не прокляну нас за то, что отдали эзерам Урьюи». — «Да, пап. Клянусь».

Кай, милый Кай, не затем я тебя звала. Что я наделала? Слюна канизоида текла мне за шиворот.

«Это не насилие, ты можешь не слушаться. Команда не имеет приоритета над твоей волей».

Расцарапав кожу за ухом, я нашла и отклеила чёртову эфу — и отшвырнула, как мерзкого глиста. Внутри меня кричала каждая клеточка. Каждый атом. Наружу не прорывалось ни звука. Крик утекал сквозь мембраны пузырей параллельных вселенных, в другие миры. Туда, где я была счастлива, что сдержала слово. Должно быть, они существовали. Правильные, возможные, разумные… не то что этот. А может, и нет.

* * *

— Нахель, воланеры!

Кайнорт ворвался из раскалённой шлюзовой камеры в коридор, упал и покатился вдоль стены. Тупик шлёпнул его, как тапка таракана. Кусок ледника под ними отвалился, их тащило по крутому склону.

— Нахель!

Бритц не понимал, почему Пшолл ещё не запустил программу сборки воланеров. Ещё дважды скользнув по накренившемуся полу, Бритц вбежал на мостик и нашёл пилота:

— Нас вычислили! — он врезался в подлокотник кресла. — Где шлюпки?

— Йо! Он отцепил их только что! Удрал на одном, а другие выбросил пустыми.

— Да ладно! — только теперь Кайнорт сообразил, что после драки в шлюзе больше не видел шмеля.

— Все три отшвартовал! Впереди обрыв. Я пытаюсь взлететь.

Кайнорт замер, вцепившись в кресло. Теперь ни в коем случае нельзя было мешать Нахелю. А лучше вообще заткнуться. На пилота одна надежда. Внезапно их мощно ударило, и включилась принудительная антигравитация. Их вдвоём подбросило к центру мостика. Спасло жизнь, но только на несколько секунд, потому что гломериду снова шлёпнуло о скалу. Нахель ловко вернулся в кресло и запустил разгонный двигатель.

— Нас крутит! Из эпицентра снеговой грозы не взлететь.

В корпус со всех сторон били молнии.

— А если просто катапультироваться? — предложил Бритц.

— Куда, в шторм на парашюте⁈

— А куда ещё? Уже не взлететь.

— Ну попробуй, чёрт с ним!

Кайнорт метнулся к отсеку с катапультами. Его догнал крик:

— Кай, стой! Стой! Там впереди ступени!

— Что там?

— Громадные гранитные валы! Смотри! Мы разобьёмся о них без корабля.

На геолокационных мониторах из ликвора выпирали скалистые выступы, они начинались у подножья и пропадали глубоко в долине.

— Лучше уж упасть так, — сам себя усмиряя, часто закивал Нахель. — Аварийный антиграв пока работает, он нас спасёт.

После этого их грохнуло о новый выступ, и эзеров опять швырнуло в центр. Нахель попытался вернуться в кресло. Кайнорт выловил его и помог пристегнуться. Сработала привычка: сначала спасай пилота. Хотя на кой им теперь сдался пилот? Теперь уж куда безопаснее было сидеть сложа руки. Днище проскрежетало о мелкий гребень. Бритц не успел пристегнуться, и тут ударило ещё раз, сбоку и сильнее прежнего. От неожиданности Кайнорт прокусил себе язык.

«Отказ системы аварийной антигравитации», — радостно сообщила гломерида.

— Держись! — заорал Нахель. — Корпус лопнул!

Они трещали. На мостик ворвался снег, потянуло могильной свежестью. Бритц так и не пристегнулся. Автоматика его кресла не работала. Заливаясь кровью из прокушенного языка, он натянул ремни вручную. Ударом о новую ступень мостик разломило надвое, и Кайнорта выбросило наружу.

Сначала он расколол наст. Колючий, острый, как стекло. По голове заехало ошмётком корабельной обшивки. Снег поехал, и эзера потащило вместе с ним. Вертело, подбрасывало на ухабах. Он понимал, что надо зацепиться за край, хоть за что-нибудь, но его швырнуло со ступени быстрее, чем он сообразил, где этот… край или что-нибудь. Секунда полёта, и ледяной гранит выбил дух. Кости спас хромосфен. Но дальше