Гражданин преисподней - Николай Чадович

Правда, вернулись не все. Отсутствовал напарник Юрка – темнушник по прозвищу Колян Самурай. Как выяснилось, его пропажа обнаружилась совсем недавно, уже на подходе к месту привала.

Ответ перед Кузьмой держал сам Герасим Иванович Змей как лицо наиболее авторитетное.

– До той лестницы, про которую вы говорили, мы добрались меньше чем за полчаса, – начал он как ни в чем не бывало. – Действительно, сделано все на совесть. Жаль, что такое добро без пользы пропадает. Умели люди строить…

– Короче! – прошипел Юрок. – Ты дурочку не валяй, а по делу говори.

– Попрошу меня не перебивать! – Змей выпучил глаза. – Я туда ходил на таких же правах, как и все остальные! Могу и вообще промолчать.

– Нет-нет, говорите. – Кузьма плечом оттер Юрка в сторону.

– Вот… – Змей перевел дух. – Какое-то время мы внизу стояли. Наверх взойти не решались. Потом двое все же пошли. Темнушник ваш и вот тот катакомбник, – кивнул Змей на светляка-целебника. – Примерно до двадцатой ступени все вроде бы нормально было. Где-то в районе тридцатой их как бы корежить стало. А уж с сороковой они кубарем скатились. Правда, без всякого ущерба для себя. А уж после этого и мы все туда дружно поднялись.

– Ну и как впечатленьице? – поинтересовался Кузьма.

– Ничего особенного. Хотя ощущения действительно не совсем обычные. Так иногда во сне бывает… Тело словно бы чужое. В глазах двоится. Но, как ни странно, какая-то легкость тобой овладевает. Кажется, еще шаг – и взлетишь. Но потом, конечно, затошнило. Тем более что я переел немного… Хотя, если постоять спокойно, тошнота проходит. Таким манером я аж до сороковой ступеньки добрался. Хотел и дальше подниматься, да голова сильно закружилась. Решил зря не рисковать.

– А Колян где был? – мрачно поинтересовался Юрок, которого Кузьма продолжал удерживать за плечи.

– Со всеми вместе был. Даже шуточки разные отпускал. «Чего, – говорит, – хвост поджали? Наслушались всяких страшилок про Грань? Да вот она – рядом! Пошли! Все умные люди давно уже туда смотались, а нас, дурачков, здесь держат».

– У вас самих сходные мысли не возникали? – спросил Кузьма.

– Если честно, то возникали, – после секундной заминки признался Змей. – Понимаете, сверху свежестью тянет… Запахи какие-то необыкновенные. Да еще и свет во мраке брезжит. Смутный такой. Словно бы свеча горит за водяной завесой. Против такого соблазна устоять трудно.

– Но устояли. – Кузьма понимающе покивал головой.

– И сам устоял, и других удержал, – с гордостью заявил метростроевец.

Прошло не так уж много времени с тех пор, как Змей допрашивал Кузьму, и вот сейчас они поменялись ролями – коварные вопросы задавал недавний пленник, а его тюремщик вынужден был защищаться.

– Потом что было? – строго спросил Кузьма (если честно, то всяческие разбирательства он терпеть не мог и с удовольствием препоручил бы это дело Юрку, но ведь тот сначала языки у подозреваемых вырвет, а уж потом станет вопросы задавать).

– Потом мы вниз спустились. Хотели сразу назад возвращаться, да любопытство, сами понимаете, одолело. Там слева и справа много разных залов. Кое-где даже мебель сохранилась. Вот это я себе на память взял. – Змей продемонстрировал алый вымпел с золотистой надписью «Передовику производства» и соответствующей символикой.

– Вы в эти залы все вместе заходили?

– Не помню… – Змей слегка растерялся.

– А придется вспомнить. – Кузьма старательно насупил брови.

– Нет, к тому времени мы уже разбрелись… Вот он со мной был, это точно! – Змей кивнул на другого метростроевца, незамедлительно закивавшего в ответ. – И больше никого. Вновь мы встретились только в туннеле, уже на обратном пути.

– А вы, друзья мои, чем все это время занимались? – Теперь Кузьма перенес свое внимание на светляков.

– Тоже залы осматривали, – не очень охотно ответил светляк-целебник, а его молчаливый приятель в знак согласия опять мотнул головой. – Красота там везде неописуемая, только не от Бога она. Хотя вот эту вещь я ради святого дела с собой прихватил. В ризнице пригодится. – Он погладил шикарную никелированную цепь, обвивавшую его могучую шею.

– Про лестницу вы ничего дополнить не можете? Вы же одним из первых на нее поднялись.

– Поднялся… – кивнул светляк. – Но впредь такого счастья и врагу не пожелаю… Каждому свое. Кому-то, возможно, и летать там захотелось, а я, грешным делом, чуть в портки не наложил. Не по мне подобные забавы…

– Колян Самурай на лестнице рядом с вами был? – уточнил Кузьма.

– Был, не отрицаю.

– А потом, когда все вниз спустились, вы его видели?

– Видел пару раз. Однажды даже в дверях столкнулись. Мы входили, а он выходил. Да еще что-то волок на плече.

– Что именно?

– Не знаю. Длинное, – светляк раздвинул руки на двойную ширину груди, – и в тряпку завернутое.

– К лестнице вы, значит, больше не возвращались?

– Я в ту сторону ту спокойно смотреть не мог. – Светляк от отвращения даже сплюнул. – Наваждение бесовское…

– А когда же вы поняли, что одного человека не хватает?

– Потом уже… Когда костер увидели… Он первым хватился. – Светляк покосился на Змея.

– Что-то поздновато! Вас ведь всего пятеро было. А стало четверо. – Кузьма для наглядности растопырил пятерню, а потом прижал большой палец к ладони. – Такую потерю трудно не заметить.

– Я факел нес и по сторонам не зыркал, – недружелюбно ответил светляк. – Да и с головой у меня что-то не все в порядке после той лестницы… Кружится все. Как будто бы сразу после великого поста ковш браги хлобыстнул.

– У вас, надеюсь, с головой все в порядке? – Кузьма снова обратился к Змею.

– Не жалуюсь, – буркнул тот.

– Но пропажу человека вы тем не менее просмотрели.

– Кто же думал, что он отстанет! Не ребенок ведь… Тишь да гладь кругом. У меня и в мыслях не было, что в столь спокойном месте можно потеряться. Сбежал он, наверное!

– Или заснул где-нибудь, – поддержал Змея другой метростроевец. – Там диваны такие, что сами к себе манят.

– Никого они к себе не манят! – желчно возразил светляк-целебник. – Из них пружины ржавые торчат.

– А тебя, поповская морда, никто не спрашивает! – немедленно ответил метростроевец.

Чего сейчас не хватало, так это только ссоры! Ну и народ – одну беду не успели расхлебать, а они уже новую вот-вот накличут. Кузьма в сердцах даже голос повысил, что на трезвую голову допускал чрезвычайно редко.

– Ну-ка помолчите! – рявкнул он. – Дрязги разводите, как бабы… Лучше меня послушайте. В Шеоле разыскивать пропавших не принято. Себе дороже будет. Но тут случай особый… Венедим, ты оставайся здесь, жги костер и присматривай за вещами. Все прочие возвращаются к лестнице. И попрошу побольше света! Зажгите все свои фонари и факелы…