Спящий - Павел Корнев

Призрачную завесу преследователя окончательно развеяло пронзавшее город электромагнитное излучение, и теперь я лицезрел его со всей отчетливостью. Оголенная плоть сочилась кровью, виднелись не поврежденные рукой опытного жреца мышцы и прожилки вен и артерий. В провалах пустых глазниц мертвеца клубилась беспросветная тьма, она замораживала лютым ужасом, но страх лишь придал мне прыти. Подхватив с земли карабин, я упер приклад в плечо и до упора вдавил указательным пальцем спусковой крючок.

Зашуршал электрический разряд, запахло озоном, автоматический метатель Гаусса затрясся и под серию негромких хлопков выплюнул в преследователя сразу десяток пуль. Призрачная защита оказалась пробита уже после второго или третьего попадания, и с удивительным для ситуации холодным расчетом я принялся расстреливать освежеванное тело.

Очередь! Очередь! Очередь!

Грудина мертвеца оказалась изрешечена в мгновение ока, но завладевшая покойником сущность не оставила его, и я продолжил стрелять, понятия не имея, как скоро опустеет магазин.

Очередь! Еще одна!

Окровавленный мертвец перешел с бега на шаг, потом оступился и едва не упал, но все же сумел устоять на ногах. И сразу невидимым тараном в меня врезался ментальный удар!

Инфернальная тварь метнула «копье ужаса» и просчиталась: спящий талант сиятельного впитал страх до последней капли, как впитывает воду сухая губка. Я даже не покачнулся.

Запахло горелой проводкой, и метатель Гаусса осекся, но электричество в очередной раз превозмогло магию. После секундной заминки оружие перестало искрить и выплюнуло в преследователя новую порцию пуль.

Потустороннее существо неожиданно ловко скакнуло в сторону и скрылось среди густых кустов; я опрометчиво бросаться за ним в погоню не стал, а вместо этого подхватил с земли второй карабин и принялся рассовывать по карманам плаща запасные магазины. Только выпрямился, и уже где-то совсем неподалеку прозвучала пронзительная трель полицейского свистка.

Пора было уносить ноги.

Я развернулся и рванул по узенькому проходу меж сараев, пригибаясь и втягивая голову в плечи, чтобы не зацепить макушкой выступающие края крыш. Карабин мешал бежать, но приходилось держать его на изготовку, поскольку в любой момент мог вновь проявить себя неведомый снайпер.

Да – он спас мне жизнь, но кто знает, что у него на уме? Верить в благородство чужих намерений отучила жизнь. Меня ведь собирались убить! Застрелить при отходе после подрыва герцога Логрина!

Сомнений в этом не было ни малейших. Я узнал тех парней в дождевиках – именно они прикрывали Уильяма Грейса в доме поэта. Оставалось непонятным лишь то, выполняли стрелки приказ ее высочества или это была инициатива лейтенанта.

В боковом проходе кто-то вскрикнул от неожиданности; я несильно ткнул увесистым из-за электрической банки прикладом дряхлого дедка и понесся дальше. Свернул раз-другой, перескочил через поваленную набок бочку с ржавыми ободьями и, оставив сараи позади, выскочил в глухой проезд.

И сразу из ворот соседнего двора выкатила паровая коляска!

Я едва не прошил ее борт очередью из карабина, но вовремя узнал знакомый «Форд-Т» и отвел оружие в сторону. Сидевший за рулем с надвинутой по самые глаза кепкой Томас Элиот Смит на ходу распахнул дверцу и крикнул:

– Запрыгивай!

Я ускорился, нагнал коляску и заскочил на пассажирское сиденье. Сыщик тут же прибавил скорость, и «Форд-Т» помчал прочь, подпрыгивая на выбоинах и кочках неровной дороги.

Поначалу ехали молча. Томас Смит напряженно крутил руль; я ничуть не менее напряженно озирался по сторонам. Но проскочили. Просто успели покинуть район, прежде чем стало известно о нападении на монетный двор и были перекрыты прилегающие к нему улицы.

– Что ты забыл у Риверфорта? – спросил я, когда самоходная коляска встала на забитой повозками Риттерштрассе.

– Я тебя о том же хотел спросить, – хмыкнул сыщик и снял с баранки левую руку, кисть которой была замотана пропитавшимся кровью бинтом.

– Это как-то связано с ацтеками? – предположил я.

– А связано? – остро глянул на меня в ответ Томас.

Я кинул стянутый с себя реглан в ноги к уже валявшимся там карабинам и беспечно улыбнулся.

– Спасибо, что прикрыл!

– Надеюсь, я не ошибся с выбором цели, – проворчал сыщик, направляя «Форд-Т» в объезд перегородившей дорогу телеги.

Миновав причину затора, самоходная коляска резво побежала по дороге; я оглянулся и нервно передернул плечами.

– Выбор был правильный, даже не сомневайся.

Но это заявление Смиту убедительным не показалось.

– А я все же сомневаюсь, – заявил он и свернул с дороги в случайный, как мне показалось, переулок. Но нет – уже через полсотни метров Томас выбрался из самоходной коляски и принялся возиться с запором ворот каретного сарая, выстроенного между двухэтажным домом с одной стороны и высоким забором соседнего здания – с другой.

– Лев, помоги! – попросил сыщик.

Вдвоем мы распахнули створки, а потом Смит загнал внутрь «Форд-Т» и принялся сдвигать ворота, закрывая нас внутри.

– Остаемся здесь? – не понял я.

Ничего не ответив, сыщик заблокировал створки железными костылями и обернулся ко мне.

– Рассказывай! – потребовал он, разжигая керосиновую лампу. – На кого ты работаешь?

Я огляделся по сторонам и обреченно вздохнул. Даже в тусклом свете «летучей мыши» был прекрасно виден густой слой пыли, покрывавший все вокруг. Пришлось забираться на сиденье самоходного экипажа; ноги меня откровенно не держали.

– На кого ты работаешь? – повторил Томас Смит свой вопрос.

Стоял он ко мне боком, выставив напоказ забинтованную левую руку, но, памятуя о стремительности его движений, я эту нарочито безобидную позу в расчет принимать не стал. Успеет и развернуться, и выстрелить, прежде чем подниму из-под ног карабин.

Но вот пистолет на поясе – это совсем другое дело…

Впрочем, хвататься за оружие я и не подумал, более того – ответил максимально честно:

– Я работаю на лейб-гвардию.

– И что ты делал у монетного двора?

– Нет! – выставил я перед собой руку. – Моя очередь задавать вопросы!

Но Смит только рассмеялся.

– Брось, Лев! Я спас тебе жизнь! Разве я многого требую взамен? Просто ответь на вопрос, и будем в расчете! Хорошо? – и, не дожидаясь моего согласия, он вновь спросил: – Так что ты делал у монетного двора?

Я задумался, о чем могу умолчать, но особой возможности для маневра не оставалось: бросок бомбы Смит, вне всякого сомнения, видел собственными глазами.

– Ладно, – вздохнул я. – Ладно. Мне поручили подорвать самоходный экипаж, который в полдень прибудет на монетный двор.