Британские СС - Лен Дейтон

– Как скажете, генерал, – неохотно согласился Гарри.

– Именно так и скажу! – Келлерман повернулся к присутствующим. – И то же самое скажет инспектор Арчер и всякий, кто будет с вами честен. С вами плохо обращались?

Гарри не ответил. Келлерман подошел к Штраусу, забрал у него папку и направился к столу за очками. Рапорт об аресте он прочел, держа его под настольной лампой. В безупречной серой форме с нашивками верховного командования СС, с медалями на груди и серебряными дубовыми листьями на воротнике Келлерман выглядел совсем другим человеком. Превосходная серебристо-серая ткань блестела в свете лампы, а начищенные сапоги сияли, как металл. И все-таки было заметно, что в форме генерал чувствует себя неловко. Рука его не раз тянулась к жилету – за часами ли или за авторучкой – и встречала наглухо застегнутый китель. Он то и дело похлопывал себя по карманам, проверяя, все ли пуговицы застегнуты как положено. К тому же устав предписывал офицерам СС в звании оберфюрера и выше носить на сапогах шпоры, и Келлерман, боясь в них запутаться, передвигался большими шагами и несколько враскорячку.

Закончив чтение, он резко захлопнул папку и повторил вопрос:

– С вами плохо обращались? Ну, Вудс?

Ответ Гарри был настолько тих, что Келлерману пришлось поближе к нему наклониться:

– Макали в ледяную воду и не давали спать.

Дуглас с ужасом представил, каково пришлось Гарри – учитывая возраст и не самое хорошее состояние здоровья вследствие избытка сидячей работы и злоупотребления спиртным. Подобного рода пытки выдерживал не всякий молодой и здоровый.

– Значит, холодная вода и недостаток сна… – Келлерман сложил руки на груди и кивнул. – Обычное дело в немецкой армии, тут жаловаться не на что. – Он похлопал себя по животу. – Да, неделька-другая в лагере для новобранцев всем бы нам пошла на пользу.

Он улыбнулся Дугласу, ища одобрения, но Дуглас сидел, заложив ногу на ногу, и внимательно изучал носок своего ботинка.

Келлерману же на месте не сиделось. Он снова прошествовал к Штраусу и помахал бумажной папкой с рапортом у него перед носом.

– Но я все равно не могу понять, с какой стати этот сотрудник полиции у вас содержался.

Штраус вскочил и щелкнул каблуками.

– Герр группенфюрер… – начал он.

В других обстоятельствах зрелище могло быть комичным: штурмбанфюрер гестапо ползает на брюхе и выбирает самое раболепное обращение к вышестоящему, но сейчас никто не засмеялся.

– Заключенного доставили ко мне только этим утром. Дежурный офицер, который…

– На процедуру официального расследования времени у нас нет, – перебил его Келлерман. – Еще успеется. Факты таковы: неясно почему офицер полиции был задержан у себя дома военным отрядом. Так не делается. Конечно, это не извиняет его за последующую глупую попытку бегства, но все же надо держать сей факт в уме. Это во-первых. Во-вторых… – Келлерман загибал пальцы, словно опасался сделать ошибку в счете. – Если этого человека надо судить за попытку бегства из военного лагеря, судить его должна армия.

Штурмбанфюрер не ответил.

– Ну, Штраус? – Келлерман расправил плечи и слегка одернул китель.

– В юридическом департаменте СС заявили, что сержант Вудс пользуется юридической защитой наравне с членами СС. У военных по этому поводу возражений не возникло. Вот дежурный офицер его и принял…

– Проклятые бюрократы! – в сердцах рявкнул Келлерман. – Да вы нас всех перевешать готовы, лишь бы только бумажки свои в порядок привести. Вы сами не понимаете, Штраус, что военные обвели вас вокруг пальца? Вы помогли им прикрыть незаконный арест одного из моих лучших детективов! Сейчас-то хоть поняли?

Штраус неловко закивал, как механический болванчик.

– Да, герр группенфюрер.

– И хватит называть меня «герр группенфюрер».

– Слушаюсь, группенфюрер.

– Сейчас вы отправите этого арестанта в полевую жандармерию. Нет, не так. Вы лично сопроводите его в полевую жандармерию и удостоверитесь, что ему немедленно оформят досудебное освобождение.

– А если в жандармерии решат его не выпускать, группенфюрер?

– Значит, посидите вместе с ним.

Келлерман в очередной раз проверил, застегнуты ли его карманы, хлопнул Штрауса по плечу, и тот немедленно сел. Повернувшись к Дугласу, Келлерман проговорил:

– Прежде чем скрестить оружие с нашими армейскими друзьями, надо бы хорошо понимать, что мы делаем.

Он подошел к Гарри, сунул ему в рот сигарету и поджег. Гарри жадно затянулся, не особенно интересуясь, откуда сигарета к нему попала.

– Видите ли, в настоящий момент мы подчиняемся абверу. – Келлерман улыбнулся, подчеркивая абсурд ситуации. – Сержант Вудс повел себя неосмотрительно, своевольно и необдуманно… Вы записываете, Штраус?

– Да, группенфюрер.

– Нам потребуется от него письменное заявление, что его действия не выходили за рамки необходимого в расследовании деятельности террористического подполья.

– Стоит ли раскрывать военным детали незаконченного расследования? – возразил Дуглас, чуя, к чему все идет.

– Да ради всего святого! – раздраженно бросил Келлерман. – Юная леди все равно уже мертва. Ну сообщим мы что-нибудь о ней. Ничего такого, что следовало бы скрыть. Придумайте сами, она полгода была вашей секретаршей.

– Да, сэр.

Складывалось впечатление, будто генерал Келлерман изыскивает возможность спасти друзей Гарри из Сопротивления, однако поверить в такое Дуглас мог с трудом. Келлерман меж тем зашел к нему за спину – излюбленный трюк для выведения собеседника из равновесия. Дуглас в таких случаях никогда не знал, оборачиваться к нему или нет, и на этот раз не стал.

– Я хочу помочь сержанту Вудсу, – проговорил Келлерман, обдав Дугласа запахом бренди, выпитого за обедом.

– Да, генерал.

– Вы меня слышите, сержант Вудс? Я хочу вам помочь.

Гарри кивнул, не поднимая глаз, и затянулся сигаретой.

– Если ваше расследование стало непосредственным результатом найма в нашу организацию этой дамы, говорите начистоту. Я не прошу вас ничего скрывать, Арчер. Вам следует описать все функции, которые Вудс выполнял у штандартенфюрера Хута.

Келлерман подошел к Гарри и отечески похлопал его по плечу.

– Следует ли поставить в известность штандартенфюрера? – спросил Дуглас.

– Я уже просил штандартенфюрера вмешаться, – ответил Келлерман тихо и скорбно. – К сожалению, пока доктор Хут не изъявил желания обсудить судьбу Гарри Вудса хотя бы по телефону.

И он тяжело вздохнул.

– Заявление будет написано прямо сейчас? – подал голос штурмбанфюрер Штраус, который задавал только вопросы с уже известным ответом.