Наследник - Алексей Иванович Кулаков

Помолчав и убедившись, что купец все запомнил, царственный отрок разрешил:

— Спрашивай.

— С твоего позволения, Димитрий Иванович, чуток попозжа́ — надобно все обмыслить да прикинуть, что да как.

Наследник согласно наклонил голову.

— Следующее твое дело.

Из рукава вышитого золотой нитью кафтана на свет появился сложенный в несколько раз листок бумаги и лег рядом с кипарисовым крестом.

— Здесь список рукописей, а также тех лавок Книжного ряда, где они продаются. К сожалению, сокровища, равного твоему дару, я так и не увидел…

Тимофей на это мог только порадоваться, так как уже догадался, кто именно будет покупать дорогие (потому как иных и не бывает) книги для десятилетнего царевича.

— Или же мне просто не все показали. Ты договоришься с продавцами и понемногу будешь выкупать их для меня. Затем дарить — прилюдно.

Вновь сделав небольшую паузу, наследник повелел:

— Спрашивай.

Хозяин горницы и дома немного помялся, затем плюнул на все и признался в своей временной финансовой несостоятельности: занятый спасением жизни сына, он изрядно подзапустил дела торговые, со всеми вытекающими из этого последствиями. В ответ перед ним легло чуть поблескивающее на свету колечко, выточенное из светло-золотистого янтаря. Одним лишь взглядом испросив разрешения, Тимофей подхватил кусочек застывшей смолы, поднес к глазам, разбирая малые буквицы, выгравированные на внутреннем ободке…

— Неужто правда?..

Очнувшись от минутного наваждения и положив странно теплый янтарь обратно, купец пояснил свои слова:

— Поговаривают, у боярыни Захарьиной-Юрьевой такое есть.

Утвердительно кивнув на молчаливый вопрос, царственный отрок изогнул бровь, поощряя тем самым говорить дальше.

— Еще поговаривают, что иные из бояр да князей вокруг нее целый хоровод устроили, желая получить то кольцо.

— Вот как… И кто же старается более всех?

Гость торговый неопределенно пожал плечами, затем спохватился и дал более подробный ответ:

— Князь Очин-Плещеев Аникита Иванович да князь Хворостинин Димитрий Иванович. У первого сын сильно приболел, а у второго с дочкой нелады. Говорят, падучая[142] у нее, да и без того — тоща как смерть и на лицо рябая… Гхм…

Вспомнив уже о своих девках, купец посочувствовал родовитому отцу: пристроить дочку в хорошие руки — это целое искусство! Нет, если девица на лицо румяна и пригожа да телом обильна, и приданое за ней хорошее дают… А ежели в наличии только последнее? О каком тогда счастье для своей кровиночки можно говорить?.. В жены-то, может, и возьмут, но исключительно по любви к деньгам да вотчинам отцовским, что через нее к мужу перейдут.

— Занятно.

Ненадолго о чем-то задумавшись, наследник выложил перед собой в аккуратный рядок пять колец из темно-коричневого янтаря. Подхватил самое первое колечко и протянул вперед:

— Моя награда тебе — возможность даровать надежду исцеления любому, кто будет этого достоин. Выбирай мудро и не ищи в том выгоды, тогда твоя доброта вернется к тебе сторицей. Как и моя награда.

С глубоким поклоном приняв драгоценный дар, мужчина почтительно его поцеловал.

— За эти же кольца ты можешь получить должную благодарность… В серебре.

Пару раз моргнув, Тимофей понял, что ему только что позволили существенно поправить все свои дела. Быстренько прикинув, сколько он сможет стрясти с некоторых знакомых ему купцов, торговый гость буквально на глазах расцвел и приободрился: должно было хватить и на амбары, и на ткацкие станы, и на все остальное, да еще и изрядный «хвостик» оставался. Рублей этак в полсотни, не меньше!..

— Исполню все в точности, Димитрий Иванович.

Наблюдая, как кольца исчезают в одном из массивных сундуков, наследник немного отпил из кубка с клюквенным морсом, незаметно поморщился и вернул его на стол.

— Ты упоминал о некоем обете, принятом тобой во исцеление сына. В чем он?

— Э-э?.. Отстроить храм Божий о трех колоколах.

— Уже начал?

— Так… Не на что покамест, Димитрий Иванович.

— Вот и не торопись.

Увидев непонимающий взгляд, царственный отрок пояснил:

— Придет срок — другое построишь.

Сын Викентия открыл было рот для вопроса… И закрыл, услышав тихий стук в дверь, после которого в горенку вошел сотник личной охраны царевича. Поджарый воин так выразительно поглядел на Тимофея, что тот сразу вспомнил о том, что так и не убрал список рукописей под надежные запоры. Сотник же, дождавшись, пока хозяин дома отойдет от стола, тут же наклонился к сереброволосой голове для тихого доклада. Впрочем, некоторые слова и даже фразы, как бы он ни старался, вполне можно было расслышать, так что даже таких обрывков хватило купцу для понимания: протопоп Захарий, настоятель храма Святой Варвары-великомученицы, приглашал осененного благодатью царственного отрока посетить его церковь.

— Заедем.

Легким жестом отпустив сотника, наследник непонятно покосился на кубок с клюквенным морсом и принялся неспешно надевать перчатки из тонкого черного шелка.

— Спрашивай.

Уже не удивляясь, что любой его интерес тут же становится виден юному господину, Тимофей поклонился, но то ли от неожиданности, то ли от чего иного, но спросил совсем не о том, что его действительно волновало:

— Димитрий Иванович, а зачем тогда мы с Елпидькой… Ну в Разбойный приказ?

Надо сказать, хотя знакомство со старшим катом Аввакумом и было несколько… Неожиданным. М-да!.. Кое-какую пользу из происшедшего опытный, верченый и крученый жизнью торговый гость Суровского ряда уже извлек — столь специфические знакомые заставили разом поутихнуть нескольких его недоброжелателей.

— У твоего сына было порвано сухожилие. Дабы правильно его сшить, нужны особые умения и немалый опыт. Он есть у некоторых чужеземных лекарей, но я им не доверяю.

Ненадолго замолчав, десятилетний мальчик поправил рукава своего кафтана и задал довольно неожиданный вопрос:

— Что случается с катом, если он дозволяет пытуемому умереть?

— Ну?.. Прости, государь, то мне неведомо.

— Он сам ложится на освободившееся место. Поэтому кат, если он хочет долго и хорошо жить, должен в совершенстве знать свое дело. Где какая жилка или венка проходит, что можно с ними делать, что нельзя, а также — как поправить то, что натворил от излишнего усердия. Старшему кату Аввакуму уже не раз доводилось сращивать сухожилия…

Остановившись перед дверью, царевич насмешливо вскинул бровь, и хозяин тут же поспешил ее открыть, коря себя за нерасторопность. Спускаясь по узенькой лестнице со второго поверха, царственный гость мимоходом заметил:

— Но ты хотел спросить иное.

— Государь мой…

Увидев, как полыхнули раздражением невозможно синие глаза, Тимофей сын Викентия резко осекся, виновато опуская голову. Затем, спохватившись, он быстро огляделся в поисках лишних ушей, радуясь, что стражи заранее разогнали всю его дворню (а семье уже он сам строго-настрого указал сидеть по своим горенкам и даже носа не высовывать). Откашлялся и сделал вторую попытку, на сей раз обращаясь к гостю так, как и должно:

— Государь-наследник. Кхм!.. Как бы мне второго сына?..

Не отвечая,