Рейд - Глен Кук

– Мистер Яневич, – быстро говорит командир. – Идите и душите Вейреса до тех пор, пока он не назовет вам точные цифры. Абсолютно точные цифры, как на самом деле, а не так, как он хочет, чтобы мы думали.

Никастро перетащил к люку первый ящик, я объясняю ему ситуацию.

– Пройдет много времени, прежде чем необходимо будет что-либо решать, сержант. Смотрите сами.

– Это будет менее эффективно, сэр, но я буду таскать по одному ящику за раз. Тогда, если придется сматываться, у нас уже что-то все-таки будет.

– Это правильно.

Я передаю этот план командиру, тот всего лишь кивает. Он занят корветом. Беспокоится. Корвет ведет себя как-то не так.

Через некоторое время он заглядывает мне через плечо.

– Что он делает? – спрашиваю я.

– Крадется прочь. Может быть, понял, что мы – клаймер. Наверняка догадался, что мы его заметили. Должен проползти высоко над нами.

– Берберян думал, что они шли сюда, а потом заметили нас. Может, он подбит?

– Почему они тогда не просят о помощи?

О помощи они не просили. Ни Рыболов, ни Тродаал никаких сигналов не регистрировали.

– Может быть, подбит сильно?

– Может быть. Я им не доверяю.

Он идет к Уэстхаузу.

У Старика открылось второе дыхание. Плечи уже не сгорблены. Лицо не такое желтое, на нем появилась решимость. Возбуждение человека, готового к действию. Будь корабль в лучшем состоянии, он бы прыгнул на корвет – просто посмотреть, что будет.

Появившись в очередной раз, он говорит:

– Восемьдесят тысяч километров – нормальная дистанция для лучевого оружия.

И снова уходит, чтобы напомнить Уэстхаузу, что астероид должен быть расположен строго между нами и улепетывающим корветом.

Никастро появляется со вторым ящиком. Я смотрю на часы и удивляюсь, как много времени занимает его работа. Время сжимается.

Из люка в оружейный отсек появляется старпом в обнимку с металлической коробкой и листком бумаги в руке. Командир внимательно рассматривает содержимое ящика.

– Раздайте их, – говорит он и хватает разорванный листок.

Яневич вручает мне паек, я тихо смеюсь.

– Что-то не так? – спрашивает Старик.

– Аварийный рацион! Это лучше, чем то, что мы едим последние три месяца.

Я дергаю за петлю нагревателя и через минуту разворачиваю фольгу. Боже мой! Дымящееся мясо!

Не то чтобы мечта гурмана. Что-то типа рагу с картофелем из серого хрящеватого мяса, какие-то непонятные овощи и десерт – прикидывается шоколадным пирогом. Глазурь с пирога вплавилась в рагу. Я вылизываю тарелку и срыгиваю:

– Черт возьми, класс!

Яневич раздает еду каждому, протягивает мне еще одну порцию. В ящике их сорок две. Последнюю он откладывает для Никастро. На мой вопросительный взгляд он отвечает:

– Это для твоего друга.

Из ниоткуда, из таинственных металлических зарослей появляется Неустрашимый Фред, он трется о мою голень и мурлычет. Я разогреваю его порцию, краду из нее пирог и ставлю поднос на пульт. Фред вылизывает тарелку быстрее меня.

Командир рассматривает принесенный Яневичем листок, потом отдает его мне и разогревает свою порцию.

Набор цифр. Вейрес – классический экземпляр. Он клялся, что АВ у нас нет. И водорода в два раза больше, чем он говорил. Я отрываю глаза от листка.

– Я душил не Вейреса, а Дикерайда, – говорит Яневич с набитым ртом. – Вейрес бы не признался.

Я поднимаю бровь:

– Но ведь немножко и ему досталось, нет?

– Теперь мне получше, – говорит Старик и кидает тарелку в пустую коробку из-под пайка. Яневич обходит корабль, руководя приборкой. У каждого из нас появилась дополнительная работа. Приходится затыкать дыры, оставленные уходом Пикро и Брауна.

Представить себе не могу, как справляется Вейрес.

Я редко бываю в инженерном отсеке. Боюсь схлестнуться с Вейресом. В кают-компании мы еле терпим друг друга. Не понимаю. Никаких серьезных причин.

Меня будит Яневич. И бледно улыбается:

– Спим на посту?

Естественно. Все уже неделями с постов не уходят.

– Боюсь, что уже и койку не найду. Чужая территория. Что случилось?

– Корвет изменил курс. Максимальное сближение – пятьдесят пять тысяч километров. Командир считает, что это плохо.

– О Господи! Что мы им сделали?

Он усмехается:

– Может быть, те парни в Ратгебере тоже так говорили.

– Ага.

– Надо думать, эта посудина стоит под первым номером в их черном списке. Палач вернулся… – Он замолчал на некоторое время. – Порой мне кажется, что он ренегат.

– В смысле?

– Стиль его такой. С большой злоетыо.

– Хмм. Как там Никастро?

– Сделал еще одну ходку.

Я пробегаю пальцами по клавишам, направляю камеру туда, где Ханаан. Большой спектакль еще дымится.

– И как?

– Старик что-нибудь придумает.

Брось, Стив. Думай сам. Ты уже большой. В следующий раз ты сам будешь Стариком.

Подходит командир. Он снова полинял.

– Настоящая небесная феерия, правда? Берберян говорит, что корвет ведет себя как подбитый. Канцонери с ним согласен. Гипер-генераторы и связь не работают. Ракет нет. А то бы они нам вцепились в холку. Эта станция слишком известна.

– Думаешь, они оставят нас в покое?

– Мы выглядим слишком легкой добычей.

– Через пять минут корвет будет в оптимальной конфигурации для выстрела, командир, – докладывает Берберян.

– Очень хорошо.

Старик идет навестить сначала Уэстхауза, потом Канцонери.

– По местам!

Мы и так по местам. Командир обращается ко мне:

– Никастро обратно внутрь.

Яневич заглядывает Тродаалу через плечо. Радист начал заносить переговоры в бортовой журнал. Старпом выбирает какие-то из копий и приносит их ко мне. Читать эти цифры – как раскрашивать картинку по номерам. Постепенно она вырисовывается.

Эскадрильям, атаковавшим тот конвой, сопутствовал успех. И двум другим, которые ударили вслед за первыми тремя, – тоже. Среди бумаг оказалась одна особенно интересная.

– Командир, «Восьмой шар» опять это сделал.

– Как так?

Похоже, он лишь слегка заинтересовался.

– Притащил домой очередные шесть звезд, две красные и четыре белые.