Физик - Василий Горъ

Смещение фокуса внимания на ток Силы через «петли» получилось само собой, но я все равно напомнил себе сквозную тему последних «практических занятий»: «В обнаженных телах женщин нет ничего волшебного: стоит взять под контроль инстинкты, как выяснится, что наша кожа ничем не отличается от твоей, прелести выглядят не так идеально, как кажется благодаря одежде, а от мелких изъянов сложения, родинок и асимметрии всего, чего можно и нельзя, разбегаются глаза!»

Это «заклинание», повторенное дважды, помогло. Но только потому, что я вспоминал голос и интонацию «старшей сестренки», устраивался поудобнее и запрещал себе думать о том, что у целительницы, с недавних пор меняющей свое тело так, как заблагорассудится, кожа, как у ребенка, прелести воистину идеальны, а мелких изъянов, родинок и асимметрии просто нет. Ибо все, на чем хотя бы раз «спотыкался» мой взгляд, уже скорректировано и выглядит так, как надо.

Пока я воевал с инстинктами, Замятина деловито затолкала ненужные вещи в целлофановый пакет и аккуратно положила на заднее сидение, взяла оттуда же полупрозрачную розовую ночнушку, натянула, легла на левый бок, провокационно поправила тяжелые полушария и тихонько хихикнула:

— Изобразить вежливое равнодушие вы не смогли и в этот раз!

— Просто ты сделала из себя конфетку! — честно сказал я и пошутил: — А сладкое я люблю.

— Верю… — мягко улыбнулась она, но при этом едва заметно потемнела взглядом.

Я, конечно же, спросил, что ее напрягло, и получил очень неприятный ответ. Правда, только после того, как «незаменимая» врубила «глушилку»:

— Мой господин, меня терпят рядом с вами т олько из-за сопряжения Даров. Но это терпение небезгранично: если между нами появится хотя бы намек на известные чувства, то меня уберут. Вероятнее всего, «с гарантией». Говоря иными словами, я все еще жива только потому, что знаю свое место, а вы видите во мне Слугу и не более. Так что поберегите меня, ладно?

Я вдумался в предпоследнее предложение и неожиданно для самого себя пришел к интересному выводу:

— Если честно, то я вижу в тебе не только незаменимую Слугу, но и очень близкую подругу.

Девушка грустно улыбнулась:

— Я это чувствую и рада до безумия. Но эта радость — только для вас. А все остальные видели, видят и будут видеть целительницу, зацикленную на чувстве долга. Кстати, не вздумайте меня жалеть: этот образ мне нравится!

Я «включил голову», поставил себя на ее место, проанализировал оба монолога, допер, что за ними стоит нешуточный страх за жизнь, и разозлился. Но совсем ненадолго, ибо прекрасно понимал, что моя злость или бунт против Волконских ни к чему хорошему не приведут. А после того, как взял себя в руки, счел необходимым сгладить неприятное послевкусие от поднятой темы немудреной шуткой:

— Это ты так просишь относиться к тебе построже?

— Да, мой господин — мне так не хватает сильной руки… — с придыханием ответила девушка, мечтательно расфокусировала взгляд, облизала пересохшие губки и… с облегчением рассмеялась!

— Ты меня перешутила — я на миг принял продемонстрированный образ за чистую монету! — соврал я и снова вернулся к обсуждаемому вопросу: — А если серьезно, то ты права: отпускать эту ситуацию на самотек нельзя ни в коем случае, так что «вертикаль отношений» постепенно станет жестче. И да: спасибо за нужный, толковый и, что самое главное, своевременный совет. Добрых снов…

…Не знаю, что мне снилось во время перелета, но перепад давления, вернувший из царства снов в реальность, заставил перевернуться на правый бок и прикипеть взглядом к Валиной груди, просвечивавшей сквозь тонкую ткань. Увы, стоило поймать себя на желании приподняться на локте и податься вперед, чтобы получше рассмотреть внушительные полушария, сравнявшиеся в объемах с Янкиными, как память напомнила о недавней беседе и основательно испортила настроение. Нет, на локте я все-таки приподнялся. И даже разглядел под ночнушкой светло-розовые сосочки с небольшими ареолами. Но вместо того, чтобы вспомнить о близящейся «официальной» инициации и дать волю фантазии, снова разозлился на Шахову и Волконских.

В этот раз злость простимулировала мышление, помогла определиться с логикой изменения отношения к Замятиной и заставила пообещать себе когда-нибудь воздать «незаменимой» за вынужденную жесткость. А потом мимо «Искорки» прошли обе Землянички, и я вернулся из будущего в настоящее. В смысле, разбудил целительницу, сообщил, что «Байкал» уже начал снижение, следовательно, пора вставать, натянул кроссовки и выскользнул из салона.

Дауда не увидел, поэтому рванул в туалет, дождался своей очереди и наскоро привел себя в порядок. А на обратном пути столкнулся с Аль Саудом, сопровождаемым новой личной целительницей и телохранительницей первого круга в одном лице. Пожелав обоим доброго утра и невесть в который раз за последние сутки подумав, что выполнять обязанности телохранительницы в абайе — редкое извращение,

сделал шаг в сторону, чтобы не мешаться под ногами, качнулся в сторону грузового отсека и услышал забавный вопрос:

— Слушай, Лютый, а в России только один Великий Новгород или все-таки два?

— Один. А что?

— Я только что смотрел прогноз погоды, и оказалось, что в этом городе, вроде как, минус семь. Но ведь сейчас середина марта, то есть, весна!

— Открою страшную тайну: у нас в Империи есть места и похолоднее. К примеру, в том же Заполярье весна приходит только в середине календарного лета и практически сразу же уступает место осени.

— Какой кошмар! — воскликнул он, вспомнил, куда и зачем направлялся, извинился и скрылся за дверью. А я кивнул целительнице, мысленно отметил, что своему новому господину она должна казаться излишне тощей, удержал улыбку, рвущуюся наружу, и продолжил движение по прежнему маршруту.

Следующие несколько минут бездельничал, зато после того, как самолет коснулся взлетно-посадочной полосы, рванул к своей «Искорке» и на пару с Денисом Михайловичем избавил ее от креплений. Свободные члены экипажа «Байкала» тоже не тупили, так что скоро все четыре машины были готовы к выезду на оперативный простор. Тут большая часть водителей и «пассажиров» засуетилась — Валя и Кораблев загрузились в «Ветерок», один из механиков, собиравшийся сопровождать Раису Александровну, залез в мою «Искорку», пестуны в темпе разделились между разъездным «Святогором» и «Хозяином Леса», а остальные, то есть, Яна, Дауд, его целительница и оба телохранителя, Суккуба и я