Симбионты - Олег Дивов

Начальник службы безопасности слушал этот бред и тихо дурел. А потом себя поймал на том, что получает некоторое удовольствие. Он-то раньше знал, что по-настоящему долбанутый папаша только у блондинки. А оказывается, родители капитально больные и у этих двоих.

Иначе откуда берутся такие отвязанные дети?

Он даже немного расстроился, когда директор попросил его подняться. Зрелище тут, внизу, было отменное.

* * *

Леха сидел, развалясь в кресле, глядел на портрет своего дедушки и пытался изобразить на лице его фирменный ехидный прищур. Выходило, кажется, так себе: Михалборисыч не впечатлялся. Директор был спокоен, как удав, переваривающий кролика.

Он не задавал вопросов. Его будто бы ничего не интересовало. Он знал, чего хотел.

Доктор Зарецкий тоже выглядел уверенно: бродил по кабинету, улыбаясь и делая странные движения руками, словно втыкал что-то и выдергивал.

— Давай по-взрослому, Алексей, — сказал Михаил. — Предлагаю тебе сделку. Очень простую сделку. Ты зайдешь ненадолго в наш стационар, буквально на полчасика, а потом отправишься живой- здоровый на все четыре стороны. Никаких претензий, никаких последствий. Живи, как раньше жил. Захочешь поболтать, звони мне, заходи в гости. Только не просись обратно в Нанотех, ты уволен.

— А чего я сделал-то?! — очень по-школьному возмутился Леха.

Ты бегал, подумал Михаил, ты снова бегал. И ты снова глядишь так, как раньше. В тебе опять сидит пятая серия, и на этот раз я ее достану. Эта «пятерка» — прямо чудо какое-то, и она нужна мне, нужна.

— Хочешь, чтобы я нудно и долго описывал, как ты организовал шпионский заговор? Ты сам должен понимать, что продукция Нанотеха — это не просто «секрет фирмы», а часть федеральной программы. За промышленный шпионаж сейчас наказывают очень жестоко, но тут уже попахивает государственной изменой, мой юный друг.

— Тоже мне секрет… — бросил Леха. — Через несколько месяцев эта ваша государственная измена будет сидеть в любом гражданине России. Вынимай и клади под микроскоп…

— Ага, — согласился Михаил. — Напрасно ты поспешил, если хотел просто рассмотреть поближе «девятую плюс». Подождал бы, разве трудно… Алексей, давай не будем о скучном и грустном. Давай не будем о том, как и за что ты угодишь в колонию для несовершеннолетних. И почему ты оттуда пойдешь во взрослую тюрьму. А я гарантирую это, если ты и дальше будешь тут… демонстрировать свою немереную дурь. Не зли меня, не надо. Пока что я предлагаю сделку. Да? Нет?

— А если нет, вы меня, значит, посадите? — спросил Леха почти весело.

Он не верил Михаилу. Никого тот никуда не посадит: ему не нужна огласка. Лехе все было совершенно ясно, и он просто тянул время.

Время требовалось, чтобы, образно выражаясь, разогреть кровь.

— Посажу, только не сразу. Сначала мы тебя усыпим и отправим в стационар на каталке.

Усыпил один такой, как же, мысленно усмехнулся Леха. Ты отлично понимаешь, что это будет непросто. Ты сейчас только об одном думаешь: я уже супермен или только учусь. Ты боишься, что я прыгну головой в окно и улечу с четвертого этажа.

Леха ошибался, много на себя брал по молодости. Михаил ничего такого не думал. Он просто не хотел, чтобы мальчишку били по голове: останется гематома. И от шокера может быть заметный ожог. Пока что на парне ни царапины. Вот и замечательно. Никаких следов. Наглый щенок ничего не докажет.

— Пойми, мы проверим твою кровь все равно. Сделка не в том, будет это или не будет. Сделка в том, будет ли это на добровольной основе. Не дури, Алексей. Город маленький, у нас тут все свои. Все слишком давно знакомы. А чем ближе знакомство, чем лучше знаешь человека, тем больнее можешь сделать ему. Понял, нет? Не жалеешь себя — пожалей Витю. И пожалей Лену.

Тихонько приоткрылась дверь, в кабинет боком просочился начальник службы безопасности. Леха оглянулся на него, поглядел снова на Михаила, такого спокойного, окинул взглядом Зарецкого — доктор разминал пальцы…

В окно прыгать очень не хотелось, ведь Леха еще ни разу даже не поцеловал Дашу, не успел ей сказать, как она ему дорога. А главное, вертолетики не умрут сразу вместе с симбионтом, просто от удара они придут в замешательство, попытаются соскрести человека с асфальта и собрать его заново… Бедные вертолетики… И пока они будут суетиться, эти сволочи успеют набрать достаточно Лехиной крови.

— Ладно, — сказал Леха. — Я знаю, чего вы хотите. Вам это нужно?

Он не спеша расстегнул белую куртку, взялся за воротник футболки и дернул. С сухим треском футболка порвалась до пояса.

— Вам это нужно? — повторил он.

И в одно движение вырвал из себя душу.

Грудь, плечи, шея Лехи окутались серебристым облачком.

Зарецкий тонко взвизгнул и отпрыгнул назад, Михаил вскочил со своего места, начальник службы безопасности — человек благоразумный — нащупал за спиной дверь.

— Ловите… — задыхающимся голосом произнес Леха.

Серебристое облачко уплотнилось, собралось в тучу мелкой блестящей мошкары.

— Лови!!! — заорал Михаил. — Это пятая, лови ее!!!

— Сам лови, — очень спокойным голосом сказал Зарецкий. Он пытался втиснуться задом в щель между двумя книжными шкафами.

Начальника службы безопасности в комнате вообще не было. Этот здоровенный лось задал стрекача так бесшумно и незаметно, как умеют только истинные профессионалы.

Вертолетики построились в воздухе узким клином — и рванули в сторону вентиляционной решетки под потолком.

Михаил прыгнул вперед через стол, загребая руками так, будто и правда надеялся поймать ботов, и с грохотом свалился Лехе под ноги.

Вертолетики с разгону влипли в решетку и будто всосались в нее: чпок — и нету.

Леха обидно захохотал, но тут же поперхнулся. Ему было плохо. Еще хуже, чем в прошлый раз.

Камера в стене кабинета бесстрастно передавала картинку: падает директор; улетает рой; смеется и сникает в кресле Леха; Михаил вскакивает, зачем-то вытаскивает из щели между шкафов доктора Зарецкого, хватает его одной рукой за грудки, а другой принимается хлестать по морде.

Выражение лица у Михаила было почти сладострастное, но объектив камеры, пусть и совсем новый, не обладал достаточной чувствительностью, чтобы это передать.

А потом Михаил выпустил доктора, бросился к телефону, схватил трубку и застыл с ней в руке, как изваяние.

* * *

Петя все страдал, ерзая на стуле, когда у Семенова в кармане зазвонил телефон. Техник вытащил старомодную трубку-раскладушку, открыл, поглядел, какой там номер высветился, едва заметно дернул глазом — это у него означало, как правило, недоброе удивление или опасное недовольство — и поднес телефон к уху.