Чувство бездны - Станислав Гимадеев

– И его сразу засекретили?

– Безусловно. Никогда не знаешь, что тебе может принести открытие, тем более такое… – Стоцкий сделал паузу, пожевал губами, потом продолжил: – Мы идею стали разрабатывать. Очень скоро убедились, что подобным образом дело обстоит на всех колонизированных зонах материка. Акценты экспериментов стали смещаться в сторону использования воздействия с помощью Э-полей. Да еще с применением нестандартных схем воздействия. Результаты мы получали совершенно удивительные. Потрясающие! Особенно у цветочков.

– А что такое нестандартные схемы?

Стоцкий открыл глаза и изменил позу в кресле.

– Ну… не знаю, как вам объяснить…

– Ничего, вы попытайтесь.

– Гм-м… Скажем, для упрощения… Стандартные схемы не манипулировали с Э-полем человека. Борис же выдвинул идею нестандартных схем. Основаны они на… м-м… специальной подготовке «опылителей». С целью изменения… скажем, некоторых показателей их Э-полей. Меняем показатели, меняется воздействие, и добиваемся в результате новых качественных эффектов. Которые в обычных схемах не реализуются. Так вас устраивает, Сапнин?

– Устраивает. Подробнее о спецподготовке «опылителей».

Стоцкий скривился, но все же ответил:

– Там много чего есть… Вы уж точно не поймете. Но то, что вас интересует… В частности, туда входил отказ от приема биоблокаторов. Или же, наоборот, прием специально разработанных препаратов, которые катализируют в человеке те или иные эмоции. Если я вам сейчас начну рассказывать детали, вы уснете.

Он умолк словно ожидая, что Антон не станет настаивать, но Антон холодно приказал:

– Говорите.

– Ну, например, «опылители» принимали так называемое «молочко»… Вас же интересовало, что это такое? Так вот, это продукт деятельности цветов, собранный на определенной стадии их созревания. Субпродукт, так сказать…

– Хорошо, пили они «молочко»!.. Что это давало?

– Да такие эффекты, что ранее никому и не снились! – Стоцкий даже взмахнул рукой. – Зордан считал, что с помощью приема «молочка» мы заранее настраиваем Э-поле «опылителя» на синхронизацию с процессами, протекающими в зоне планеты. В момент же воздействия возникает своеобразный резонанс полей, что и дает качественно иные эффекты в результате. Мы называем этот механизм «раскачкой». Дальше продолжать или, может, хватит об этом?

– Отчего же! Очень интересно. Умеете же вы подобрать обычные слова для объяснения, если захотите!

– Я ничего не хочу, Сапнин. Это вы все чего-то…

– Ладно-ладно, не отвлекайтесь! Значит, управляя «раскачкой», вы выжимали из цветов те или иные вещества? Которые другим способом получить было нельзя? Так?

– Ну да, – сказал Стоцкий и снова поморщился. – Хотя слово «выжимали» я бы не стал употреблять…

– Неважно! – перебил его Антон. – Правильно ли я понимаю вас, Стоцкий, что, используя нестандартные, как вы их назвали, схемы воздействия, вы все-таки знали, что подвергаете опасности стабильность на Ае? И жизнь колонии в частности?

Стоцкий подался в кресле вперед.

– Замечу, что как ученые мы…

– Плевать я хотел на вашу ученость! Отвечайте на вопрос! Знали или нет, что проводили опасные для колонии эксперименты? Стоцкий, даже я знаю ответ на этот вопрос. Есть у вас смелость, черт вас возьми?!

– Мы подозревали. Сначала…

– А потом уже знали наверняка, не так ли?! – воскликнул Антон. – Да, конечно же! Потом-то вы, разумеется, поняли, куда влезли! Да нельзя было уже остановиться! Земля не разрешала, да? Она же просит «доить» цветочки как можно чаще! Деньги-то немалые, правильно"?

Стоцкий не ответил, только в очередной раз скривился.

– И вы плюнули на все, что у вас было человеческого, – продолжил Антон. – А ведь могли бы отказаться от всего этого дерьма и остаться человеком. Но вы сделали другой выбор.

– Слушайте… Зачем вы читаете мне проповеди? – фыркнул Стоцкий. – Что вы вообще понимаете… в науке? Какое вы, сыщик, имеете право… Да вы даже не представляете… а… да что говорить…

Он замолчал и отрешенно уставился взглядом в угол кабинета.

– Итак, в чем именно заключался эксперимент по проекту «Сапфир-Х»? – осведомился Антон. – Вы не ответили.

Стоцкий вздохнул.

– В том, что Э-воздействие с использованием эффекта «раскачки» проводилось на нескольких зонах одновременно. Борис рассчитывал получить в результате массу материала для анализа. Это был уникальный эксперимент!.. Я, честно говоря, боялся. Что-то внутри противилось этому, риск был велик. Но он убедил меня. Как ученый ученого… Вам этого никогда не понять!

– Да уж. Убедил, да малость не рассчитал, – процедил Антон. – Только почему-то вы не сочли нужным спросить мнение людей! Тех самых людей, которых вы убили своим экспериментом… Вы же убили их, Стоцкий! Не планета, а вы!

– Я ученый, Сапнин!.. – Стоцкий метнул на него раздраженный взгляд.

– Вы убийца! Вы совместили несовместимые вещи. Как вам спится по ночам? Вот чего мне никогда не понять, а вовсе не ваших научных теорий!..

– Перестаньте же… – бросил Стоцкий устало. – Ей-богу… Бессмыслица..

– Мне никогда не понять, почему, несмотря на «черный март», вы продолжали свою деятельность. Стиснули совесть в железный кулак, Стоцкий, да? И как ей там, голубушке, в кулаке? Не жмет?

– Слушайте, вы!..

– Трагедия четырнадцатого года вас не остановила. И ничему не научила.

– Это ложь!..

– Да неужели?!

– Остановила! – выпалил Стоцкий. – И мы сделали массу выводов, массу! Да, мы не прекратили работы на «Саде»! И вы прекрасно знаете, что мы не могли их прекратить!.. Кто бы нам дал?! Вы же не будете это отрицать, Сапнин?! Но экспериментов такого масштаба, как «Сапфир», больше не было!

– Тогда в чем причина третьей трагедии, черт вас побери?!

Стоцкий умолк, несколько мгновений моргал, облизывая губы, затем произнес, возвращаясь в спокойно-равнодушное состояние:

– В Саймоне. Ни в чем и ни в ком больше.

– Конкретнее.

– Любое Э-воздействие на зону должно проходить под контролем! А этот болван потащился на «поляну» во время «шторма»!.. Да, Саймон согласно программе подготовки не принимал биоблокаторы. В таком состоянии нервной системы не то что на «поляну» – из станции выходить нельзя! И уж тем более во время «шторма»! Это же бочка с порохом! А этот кретин поперся… Ну и вызвал эффект резонанса. С зонами такие шутки весьма опасны. Планета начинает входить в синхронизм с источником возмущения, понимаете, о чем я?

– То есть Ая испытывает схожие ощущения?

– Уж не знаю, что там она испытывает!.. Это не совсем корректное определение. Но ряд феноменов нами зафиксирован. На этом, собственно, во многом и строилась наша работа с Э-полями. Понимаете, разные виды эмоций приводят к разным эффектам! Посему с эмоциями в зонах надо аккуратнее. И уж тем более никакая самостоятельность недопустима! Потому как, если ты трясешься со страху, то и Аю может затрясти с великой долей вероятности. А Саймон… – Стоцкий сделал паузу и вздохнул. – Он знал реальную опасность своего состояния, но был бессилен, чтобы сопротивляться. Просто – слабак. Но это не вина его – это его невезение. И мой просчет, если угодно. Я недоглядел, не учел… Саймон оказался слабым звеном. Его и в «опылители», по идее, нельзя было брать.