Когда нет выбора - Ольга Гусейнова

Слезы наконец переполнили глаза и полились по щекам. От обоих мужчин тут же пришло недоумение, тревога и озабоченность.

– Ты все время зовешь меня шиу… – всхлипывая и мысленно плюнув на присутствие постороннего, не то спросила, не то пожаловалась я. – Фисник сказал, что это неказистый маленький ночной цветок, который только пахнет приятно… Неужели я такая несимпатичная? Что ты только за запах меня и принимаешь?..

Нут Джама смутился, потом, как ни удивительно, иронично улыбнулся и быстро вышел. Тарий же, снова склонившись и обхватывая ладонями мое лицо, тихо ответил, вновь одаривая нежностью и теплом души:

– Малышка, шиу – очень неоднозначное растение. Оно прячет свою красоту от всех, а ночью полностью распускается, превращаясь в прекрасный экзотичный цветок, а уж о запахе и говорить нечего – такой тонкий, ненавязчивый и незабываемый. Я рад, что свою красоту ты даришь только мне. Счастлив, что ты моя… маленькая шиу.

– Тарий, – протянула руки и благодарно обняла его за шею, – ты назвал меня малышкой, так папа раньше говорил…

Он чуть отстранился, снова начал покрывать мое лицо поцелуями и едва слышно произнес:

– Ты жаловалась ему в бреду, что никто не хочет так тебя называть. Ты не права, я хочу! Просто я военный, Есения, и мало общался с обычными женщинами. Многого еще не умею или не знаю, как делается…

Я погладила его по щеке, испытывая невероятную радость, что этот мужчина достался именно мне.

– Не важно, Тарий! – Почувствовала, как он сразу же насторожился, и поспешила успокоить: – Ты снова спас меня, вытащив из тех кошмаров.

Он расслабился, и в этот момент из-за перегородки появился Фисник с подносом. Потянув носом и учуяв еду, я расплылась в довольной улыбке. В итоге Тарий, прислонив меня к своей груди, держал поднос в руке, пока я с жадностью поглощала пищу. Правда, на много меня не хватило. Фисник тоже радостно улыбался, жалостливо поглядывая. Чувствую, они записали меня в окончательные слабаки…

Через несколько часов врач, удовлетворенный результатом осмотра, разрешил вернуться в каюту, и счастью моему не было предела. Идти самой не позволил аннар и нес всю дорогу на руках. Я же ощущала чувство вины в нем, а еще – жестоко подавляемый страх. Тарий так крепко прижимал меня, что сомнений в том, откуда этот страх, не осталось. Думаю, из-за моей болезни он проникся самой вероятностью потери анна и испугался, хотя очень старался не дать мне это уловить.

В каюте он бережно уложил меня на кровать и тут же накрыл одеялом. Не согласившись лежать в костюме, я уселась и начала раздеваться. И пока возилась с одеждой, ощутила вспышку желания аннара. Недоуменно уставилась на него и увидела, с каким вожделением он смотрит на мое тело. Впору трусики и майку снимать, иначе могут погибнуть в неравной схватке с темпераментным мужчиной. Даже неловко стало: я тоже хотела его, но чувствовала себя еще слишком слабой, к тому же я думала принять душ.

Биана присел на кровать ко мне поближе, снова одаривая меня нежностью, невесомо погладил по щеке когтистой лапой. Затем прижал мою голову к своей груди, обнял за плечи, немного посидел, успокоился и сказал хрипло, будто себя уговаривал:

– Тебе нужно больше отдыхать, Джама сказал. Я попрошу Фисника принести сюда ужин, а сам поработаю… подольше! Не теряй меня, а если почувствуешь хоть малейшее недомогание, вызови по зуму.

Думая о чем-то своем, помассировал мне плечи, потерся щекой о макушку, но я ощущала его растущую нужду во мне. Но в борьбе долга с желанием первый, к чести безопасника, победил. Приподняв ладонями мое лицо, Тарий заглянул в глаза и необычным просяще-приказным тоном заявил:

– Сейчас ты должна защититься от чужих эмоций и чувств. Тебе надо восстановиться… Не «слушай» корабль, здесь тебе не грозит опасность. Я все контролирую – и я с тобой. Где бы я ни находился, набери мой код, тут же окажусь рядом. Просто спи, отдыхай, моя шиу.

Я смогла только кивнуть, потому что от такой трогательной заботы к горлу снова подкатил комок. Да, нервы ни к криблу…

Потянулась и поцеловала его в черную гладкую щеку, вызвав в нем удовлетворение, привычную безграничную уверенность и новый поток нежности. Черная рука забралась в вырез моей майки и смяла грудь. Тарий обреченно вздохнул, потер пальцами вершинку, заставив меня замереть от удовольствия, а потом с очередным тяжелым вздохом отстранился и встал. Весь его вид просто кричал о неудовлетворенном желании, борьбе с собой, но долг все же победил.

– Я сказал Шерану, что тебе нужно отдыхать! А Иванке запретил появляться здесь, пока ты не окрепнешь физически…

– Зачем? – недовольно вскинулась я. – Она меня не утомляет, ее присутствие и обычная женская болтовня меня бы развлекли.

Тарий фыркнул, направляясь на выход, и, уже стоя в дверях, добавил:

– Ваша «обычная женская болтовня» приносит мне неприятности, а тебя заставляет нервничать и переживать. По этому поводу я все сказал! Сейчас спать, ужин тебе принесут!

– Да какого крибла ты раскоман… – Дверь за Тарием закрылась, а я злобно сопела, сверля ее раздраженным взглядом. Похоже, закончились его неуверенность и страх за меня и вернулись привычная самоуверенность и властолюбие.

Как ни странно, но после душа я быстро заснула – видимо, силенок пока было действительно маловато.

Проснулась я от сигнала входной двери, известившего о приходе Фисника с полным подносом еды. И только обрадовалась появлению столь приятного собеседника, как он, поставив поднос на стол, пожелал скорейшего выздоровления, передал привет от Иванки и тут же смылся. Выходит, мой аннар поработал с наставником – теперь я в полной изоляции. Несмотря на обиду и грусть, все съела и снова улеглась в постель. Уткнувшись носом в кровать, которая так приятно пахла моим мужчиной, вновь задремала.