Инфернальный реквием - Петер Фехервари

«Я не закончу вот так!» – поклялся Лемарш.

Атака завершилась так же внезапно, как и началась: последние вурдалаки отступили в соседние комнаты и боковые коридоры.

– Грю вам, двигаем за ними! – прорычал Аврам, загнав полную батарею в пистолет. – Кончать их надо!

– Нет, абордажник, – просипел Лемарш. – Они этого и хотят.

– «Они»? – переспросил Сантино. Его лицо застыло в гримасе ненависти, глаза пылали бешенством. – Они просто пустотой проклятые гаденыши!

«Его ярость в равной мере обращена на падших и на него самого», – рассудил Ичукву, вспомнив, как солдат, обычно бойкий и развязный, запаниковал возле оружейной. В иных обстоятельствах комиссар расстрелял бы его за трусость. Да, никто не может предсказать, как человек поведет себя при первом столкновении с Архиврагом, но от одного из абордажников Лемарш ждал большего.

– Засаду явно спланировали, – пояснил он, стараясь говорить ровно. – Чей-то разум управляет этими марионетками.

– Мне нужно найти палатину, – пробормотала Соланис, повернувшись к лестнице в конце зала. – Ее мудрость направит нас.

– Вы не доберетесь, – предупредил Ичукву. – Сколько всего сотрудниц в Сакрасте?

– Больше пятисот, но… – Она осеклась, сообразив, на что намекал комиссар.

– Надо исходить из того, что большинство поддались заразе. – Следом Лемарш указал на главную дверь. – Вы должны уходить. Сейчас же.

У него стучало в висках.

– Уходить? – непонимающе переспросила Соланис.

– Предупредить… большую землю, – выдавил он сквозь кашель. – Сдержать болезнь… пока не распространилась.

На мгновение Ичукву показалось, что госпитальер возразит, но она кивнула:

– Да… да, таков порядок действий в случае эпидемии. Лемарш внимательно осмотрел свое отделение и заметил, что у Чингиза рваная рана на лице.

– Ничего страшного, комиссар, – сказал Зеврай, осознав, что привлекло к нему внимание.

– Возможно, однако рисковать нельзя. Сантино, Номек… вы будете сопровождать старшую матерь. Зеврай, Гёрка… мы с вами доставим оружие… нашим товарищам.

Аврам и разведчик неуверенно переглянулись.

– Ну же, абордажники!

Бойцы неохотно передали сослуживцам вещмешки.

– Комиссар, – начал гвардеец с дредами, – насчет того, что случилось у арсенала…

– Смотри, чтобы этого не повторилось, Аврам Сантино.

– Закрыт от пустоты и спаян кровью, сэр! – Солдат ударил себя кулаком в грудь.

– Духом готовы… к зачистке, – сипло отозвался Ичукву.

– Нам… каюк… да? – прохрипел Гёрка, когда двое абордажников отбыли.

Под глазами у него налились черные круги, которые словно бы подчеркивали обесцвечивание радужки. Лицо Больдизара испещряли яркие фурункулы, в том числе гноящиеся.

– Да, абордажник, – согласился Лемарш. – Каюк. Но не прямо сейчас.

– Сюда! – крикнула Соланис, исчезая за стеной дождя перед мраморным козырьком над выходом.

Ветер, кружащий во дворе госпиталя, вцепился в ее слова и лампу – как будто на звук и свет одновременно набросили полог. С неба хлестало так, что Сантино ничего не видел в паре метров перед собой.

– Пошли! – рявкнул Номек, следуя за подпрыгивающим светильником Соланис.

Невзирая на ливень, Аврам радовался, что покинул госпиталь. Это место ему с самого начала пришлось не по нутру, но то, что выползло из недр здания, оказалось хуже любых картин, рожденных воображением бойца. А на воображение он никогда не жаловался.

Потоп на мгновение прервался: что-то плавно пролетело вверху. Подняв голову, гвардеец разглядел, как темное и плоское тело исчезает в круговороте шторма.

«А это у него хвост?»

– Ты видел? – спросил Аврам, всматриваясь в бурлящие облака.

– Сюда! – позвала их Соланис. – Идемте!

Ее лампа мерцала на дальней стороне двора, возле одного из санитарных грузовиков. Номек отставал от нее всего на несколько шагов.

– Сантино! – Разведчик повернулся к нему, подняв светильник. – Шевели…

Нечто распластанное, издав пронзительный визг, метнулось с высоты и утащило Номека за собой. Выпавшая из его руки лампа еще катилась по земле, когда вопли солдата утихли за ревом бури.

– Лезьте в грузовик! – заорал Аврам, устремляясь к машине. – В тучах кто-то есть!

Он представил, как еще одна тень мчится на него, готовясь схватить и унести, как разведчика. Сантино спиной ее чуял!

Сверху донесся протяжный вой, потом ответный крик, за ним еще один.

«Сколько тут этих ублюдков?» – думал Аврам, бешено выписывая зигзаги.

Фары грузовика вспыхнули, превратив машину в маяк посреди круговерти сумрака. Соланис махала бойцу из открытой дверцы. Ощутив, что дождь на мгновение ослаб, Сантино прыгнул вбок; в ту же секунду что-то рассекло воздух над ним и полоснуло его по спине. Отшвырнув лампу, Аврам ловко поднялся на ноги и заскочил в грузовик, едва не налетев на госпитальера.

– Где ваш товарищ? – спросила Соланис, отшатываясь.

– Погиб! – Сантино с лязгом захлопнул дверцу. – Поехали!

– Но…

Нечто продрало когтями крышу грузовика, оставив в металле длинную борозду.

– Ради Трона, сестра, – поехали!

Ичукву и его бойцы проделали остаток пути до палаты абордажников без происшествий, что весьма их обрадовало, поскольку сражаться они уже не могли. Лемарш дрожал и потел под шинелью. Перед ним мельтешили какие-то пятна – комиссару казалось, что в глаза ему забрались черви.

Может, так оно и было.

«Уже немного осталось, Ичукву, – говорил он себе. – Вручи парням оружие, потом вручи себя правосудию Императора. Нет никакого бесчестия в том, чтобы лишить врага еще одного раба».

Трое имперцев не встретили никого из патрульного отделения капрала Варни, но, добравшись до зала, примыкающего к палате с их сослуживцами, увидели, что за открытыми дверями и баррикадой стоят в ряд несколько человек. Хотя они держались спиной к свету, по телосложению комиссар узнал в них абордажников… и все же помедлил, решив присмотреться как следует. Солдаты держались чересчур тихо и слишком неподвижно.

Вскинув руку, Лемарш велел спутникам остановиться, и вся команда затаилась в тени. Правда, Гёрка хрипел так, что ни о какой скрытности речи не шло.

– Что-то не так, – прошептал Ичукву.

– Вижу, – согласился Зеврай, тихо подобравшись к нему.

– Если наши товарищи пали… мы освободим их всех.

«Ну, или скольких сможем», – мысленно добавил комиссар.

– Зажигательные! – приказал он, похлопав по гранате у себя в кармане.