Пепел - Александр Го

С небывалой прытью всё ещё стонущий монолитовец набросился на американца, выбил пистолет из рук. Началась жестокая борьба.

Враг был сильным, от него прилетел крепкий удар в скулу, от которого онемела половина лица. Смит ответил тем же. Поначалу в действиях противника он увидел подлую выходку и притворство. Однако сразу же убедился, что с монолитовцем действительно происходило нечто странное.

Враг поймал американца в захват, из которого тот бы в любом случае выбрался, но хватка ослабла раньше. Противник откатился в сторону, скрючился в позе эмбриона и завыл жалобным голосом.

— Не убивай! Помоги мне!

Не было времени разбираться. Смит поднял пистолет и расстрелял скорчившегося бедолагу, чтобы тот, наконец, затих и перестал мучиться. Внутри будто даже накатило давно забытое чувство, американец внимательно прислушался к себе – показалось. Пожалуй, он слишком многое видел в своей жизни, чтобы сейчас на поле боя кому-то сопереживать.

Стрельба уже вплотную подобралась к домам, где засели Плясун, Бобр и Лоцман. Стрёкот автоматического оружия становился всё громче.

Что-то рвануло в стороне рощи. На мгновение от яркой вспышки стали видны клубы дыма, разлетающийся в стороны грунт и обломки молодых деревьев. Кто-то применил РПГ.

Смит побежал напрямки, в сторону хутора.

— Где Лоцман, вашу мать?! — в гарнитуре сквозь шум и треск послышался голос Плясуна, но ему никто не ответил. Связь перебивали какие-то помехи. Теперь оставалось только гадать, что же там произошло.

В глубине леса были слышны неразборчивые крики и шум непрекращающейся стрельбы. Синица и часть людей из группы Плясуна перетянули на себя немало противников.

До хутора оставалось совсем немного, когда Смит увидел порядка пяти боевиков, наступающих полукругом. Каждый из них вёл беспорядочный огонь, в сторону леса. Американец удивился такой глупой растрате боеприпаса, потому что был уверен: там никого нет. Синица с первой группой сейчас перестреливались сильно левее, остальные должны были находиться в домах.

Однако, к большому удивлению, с той стороны, куда стреляли незадачливые штурмовики, прилетел гранатомётный выстрел. Снаряд с шипением вонзился в землю, прямо под ногами у монолитовцев. Верхняя часть грунта вздыбилась. Смит почувствовал сильную дрожь земли и ударную волну. Ему пришлось упасть на землю и зажмуриться. Кажется, минимум трое были убиты одним выстрелом. Оружие, призванное бороться с танками, в очередной раз, доказало свою эффективность и против пехоты.

Из рощи показался один из бойцов Плясуна, по какой-то причине, даже ночью не снимающий маскировочный костюм. По комплекции он сильно отличался от Остапа и Бобра. Смит сразу догадался, что с ним он ещё не был знаком. Кажется, звали его Букой.

Боец двигался быстро, пробежав несколько метров вдоль лесополосы, встал на колено и начал отстреливать оставшихся монолитовцев, будто мишени в тире, пока те, даже не могли ещё сообразить, что с ними произошло.

Смит предпочёл не подниматься с земли, потому что резкое движение с его стороны, могло быть ненароком пресечено этим метким рейнджером.

Последний попавший под обстрел Буки боеспособный противник с яростным криком выбросил оружие и побежал навстречу своей смерти. Очередь рассекла его вдоль всего туловища. А затем Бука просто скрылся в роще.

— Что за дерьмо? What the hell? — прошептал Смит, поднимаясь на ноги.

Один из попавших под гранатомёт монолитовец ещё подавал признаки жизни, у него не было обеих рук, всё тело оказалось иссечено осколками. Он хрипел и стонал, будто хотел что-то сказать, истекал кровью.

Смит не стал облегчать участь врага и просто прошёл мимо.

Американец не любил долгих операций, а эта уже по его ощущениям чрезмерно затягивалась. Несмотря на отсутствие продуманной тактики у противника, всё же грубой силой, напором и численностью они добрались до Плясуна. Смит гадал, сколько сейчас человек в доме, сколько осталось в живых?

Он тихо скользнул мимо крыльца, решив не идти через парадный. Внутри была слышна вялая стрельба из укрытия в укрытие. На крыльце у входа Смит заметил мёртвого Бобра. На пухлом лице под распахнутыми веками остекленевшие глаза уставились в никуда.

Американец обошёл дом и подкрался к окну, затянутому плотной тканью. Она уже была повреждена выстрелами и колыхалась будто спущенное с флагштока знамя. Смит аккуратно заглянул внутрь, но не увидел ни тел, ни живого противника. Плясуна тоже в поле зрения не оказалось, зато на столе нетронутой стояла стеклянная банка с причудливым артефактом-светильником.

Где-то в глубине дома раздались выстрелы и чьи-то выкрики. Смит запрыгнул через оконный проём внутрь.

— Ну и чего добиваешься, сука?! — послышался голос Плясуна, затем одиночный выстрел и звуки осыпающихся щепок.

— Вы нарушили Его волю, отдайте устройство, или умрёте, — послышался чей-то голос, неестественный, низкий и протяжный.

— А вы попробуйте, найдите!

Смит больше минуты вслушивался в звуки перестрелки. Он даже закрыл глаза, чтобы представить сложившуюся ситуацию. Эти двое оказались там, в глубине дома, в полной темноте на позициях, которые надёжно защищали обоих, но никто из них не хотел рисковать. Удивительно, учитывая, что противник ранее ломился на пролом и не жалел живой силы.

Смит достал нож и тихо шагнул в темноту коридора. Выстрелы не утихали, по вспышкам легко можно было понять, в какую сторону нужно двигаться. Кажется, Плясун оказался в ловушке, как загнанная крыса, и патроны у него вот-вот могли закончиться. Но он был один на один с последним выжившим врагом.

Всё прошло легко и предсказуемо. Смит совершал подобное не раз, и, скорее всего, этот не