Merchammer - Anarhyst737

космодесантник смог получше разглядеть своего противника и как только он это сделал, у Хигеля возникло острое желание предпринять тактический маневр отступления. Не потому, что астартес познал страх, но потому, что он четко понял — легким грядущий бой для него не станет и для захвата цели живьем придется серьезно потрудиться.

Окровавленное, начисто лишенное эмоций лицо киборга больше подошло бы не еретику, а какому-нибудь сервитору. Механизму, начисто лишенному собственной воли и готовому сражаться пока тело будет способно это делать. А пара оторванных и заляпанных кровью лап генокрадов, используемых Моргаузом в качестве оружия, прозрачно намекали воину Императора, что на и на прочность силовой брони в этой схватке рассчитывать не стоит.

— Ты умрешь.

Подключенный к респиратору еретика шланг сдавленно зашипел и… В следующий миг измазанный в крови головорез внезапно начал трястись, словно припадочный и парой мгновений спустя один из самых разыскиваемых преступников Империума просто растянулся на полу среди убитых им генокрадов и культистов.

После такого зрелища астартес несколько минут напряженно вглядывался в лежащее в куче покойников тело, а затем облегченно выдохнул.

— Видимо сам Император обратил на меня свой оберегающий взор…

— Да ты оптимист я смотрю.

Реакция космодесантника на раздавшийся позади насмешливый голос была молниеносна, однако верный воин Золотого Трона не успел — метко пущенная очередь плазменных зарядов пробила керамитовый доспех словно сухую бумагу и уничтожив оба сердца генетически модифицированного воина, заставила его с грохотом рухнуть на залитый кровью пол.

— Никогда не понимал шавок позолоченной табуретки, славящих дохляка за любую мелочь. — Мрак начал застилать взор умирающего Хигеля и последним, что увидел верный защитник человечества перед своей кончиной, была высокая мужская фигура, склонившаяся над бессознательным Моргаузом. — Кошка родила котят — Император виноват… Зоофил е*учий.

* * *

Ох-ох-ох, что ж я в Зоне Отчуждения не сдох.

Походу опять накрыло ментальной гадостью от хозяев монолитовцев. Во всяком случае башка трещит так, что я собственные мысли через раз слышу, а последнее, что помню… Вроде я на вышку диспетчерской поднимался, а потом… М-мать!

Внутри черепушки и так кто-то словно отбойным молотком долбит, но как только я пытаюсь вспомнить что было после — отбойник резко заменяется на раскаленный шуруповерт поистине титанических размеров и орудующая им тварь превращается в соседа-глиномеса в утро воскресенья. То бишь за*бывает до такой степени, что хочется череп вскрыть. За неимением соседского — свой.

— На, хлебни-ка. Полегчает.

Состояние настолько хреновое, что сунутую под нос кружку я опрокидываю в себя практически без раздумий и только когда по глотке разливается хорошо знакомое ощущение «огненной воды», а голова перестает ощущаться как наковальня в ходе рабочего процесса — до Моржика доходит, что с ним базарят не на местном готике, а на родном Великом и Могучем. И что в кружке была хорошо знакомая для меня, но не шибко знакомая местным водяра.

Приплыли…

Так как аугментика с какого-то рожна решила уйти на перезагрузку, разлепляю свой живой глаз и сразу же вижу хорошо знакомую одноглазую харю. Ну, такую, какую каждый раз при взгляде в зеркале заметить можно.

Вот только зеркал в окружающей нас роскошно обставленной комнатушке что-то не видать, да и если приглядеться, то шмотки у «отражения» тоже куда богаче: если мой гардероб представляет из себя потрепанную и местами дырявую кожу в которой ходит добрая половина Подулья, то у Моржа-доппельгангера вещички явно делались для барского плеча — даже на вид дорогой плащ покрыт золотой каймой, пуговицы из все того же презренного желтого металла инкрустированы маленькими драгоценными камнями, а фуражка с содранной имперской аквиллой так вообще щеголяет сапфиром размером с куриное яйцо. Дополняет композицию «мажор на выгуле» торчащая из кобуры золоченая рукоять пистолета футуристичного вида и незнакомой конструкции.

Дорого-богато, если двумя словами.

Однако с аугментикой у нас все строго зеркально — протезы у сей протокольной рожи явно имперского производства и на фоне бионики мира супергероики выглядят откровенно блекло. Хотя в сравнении с тем, что я видел у инвалидов Астарика железо явно получше будет, а на руке так вообще виднеется чисто хайтековский наручный компьютер, вид которого буквально кричит о высоких технологиях.

— Так вот ты какой… Северный олень.

— Ну раз я олень, стало быть и ты сохатый. — Криво ухмыльнувшись, киборг наполняет кружку в моих руках и хорошо так прикладывается к горлышку стеклянной бутылки. — Ху-у-ух… Как-то странно у нас разговор начался. Я думал что с собственной копией из параллельной реальности добазариться будет малость попроще, но вот сейчас сижу перед тобой и даже не понимаю с чего начать.

— А ты…

— Вот только давай обойдемся без откровенно тупых вопросов — мне идиотов среди местных за глаза хватает, хоть воспоминания о доме не порть. — Оторвавшись от бутылки, сидящий напротив меня двойник хрипло выдыхает и начинает сверлить меня алым глазом. — Но чтобы ты меня нах*р не послал, так уж и быть, кратко введу в курс дела: да, я тот самый Моргауз Михейген. По просроченному на сорок тысяч лет паспорту — Моржов Михаил Геннадьевич. Самая ядреная заноза в заднице здешних космофашистов и непримиримый борец за светлое будущее для всего человечества в одном флаконе — собственно, из-за второго пункта первый и проистекает. Мы до сих пор находимся на Астарике, в доме одного в край оборзевшего аристократического семейства, тушки которого догнивают этажом ниже, а на планете царит полный п*здец: дегенераты-имперцы, которые лоялисты, воюют с дегенератами, которые просто хаоситы и так как последние с треском проигрывают, то любители носить хэллоуинские маски позвали на стрелку своих братков по вере — дегенератов-имперцев, которые тоже хаоситы. На заднем плане генокрады, расплодившиеся как тараканы в пту-шном общежитии, пытаются взять штурмом Газахир-Три и пробиться к подполу, в котором работает привлекающий их фумигатор в виде пси-установки. А чтобы жизнь местным уж точно медом не показалась — на фоне всего этого у нас тут прорыв ноосферы, из-за которого сперва сам Астарик, а затем и вся система превратится в один большой филиал Зоны Отчуждения. Ферштейн?

Какое-то время мозг судорожно пытается проанализировать полученную информацию, но после третьей критической ошибки безнадежность данного занятия становится предельно очевидной и опрокинув кружку в себя, я протягиваю её собеседнику.

— Нихт. Наливай.

Глава 31. Она же вводная

* * *

— Так, подожди малеха… — Вновь опустошив кружку, занюхиваю своим бионическим протезом и поморщившись