Фантастика - Борис Акунин

Сидел ночью один, не отрываясь смотрел прямую трансляцию поCNN. Думал: все сошли с ума, даже американцы. Как будто других новостей в миренет.

Главное, ничего не происходит: силуэт Белого Дома вдали,темнота, пару раз небо прочертили трассирующие очереди – и всё.Женщина-комментатор говорит, говорит. Голос тревожный, а сказать особеннонечего, повторяет одно и то же.

И ведь знал уже, чем закончится, а оторваться от экрана немог.

Музыка предупреждала: готовься. Сейчас произойдет что-тострашное. Жди.

Вот он и дождался.

В какой-то момент саундтрек споткнулся, сбавил звук почти донуля, и послышалось тихое дыхание.

Анна!

«Я тебя слышу, любимая! – встрепенулся Дарновский. – Говори!Я дома. У нас дома. Как ты себя чувствуешь? Когда ты придешь? Хочешь, я приедуза тобой прямо сейчас!».

«Не нужно, – печально ответила Анна. – Я должна остаться сним. Прости меня».

Это было до того неожиданно, до того невероятно, что онрастерялся.

«С кем? С Дроновым? Ты… ты любишь его, не меня?».

«Я люблю тебя. Очень люблю. Но я не могу его оставить. Безменя он погибнет. Ему нельзя быть одному».

«А мне можно? – Роберт вскочил, взмахнул руками, хоть она ине могла его видеть. – Я тоже жить один не стану!».

«Ты не один. Они о тебе позаботятся, с ними ты будешь поднадежной защитой. А он выбрал этих, его путь труднее, и я не могу его бросить».

«Постой, но ведь ты сама подтолкнула меня к такому выбору! Ятоже согласен быть с этими, только бы с тобой!».

«Не сможешь. Прощай, милый. Это наш последний разговор,больше ты меня не услышишь».

«Почему!?»

«Мне будет очень не хватать тебя, но я не смогу говорить стобой. – Ее голос с каждым мгновением делался всё тише. – Не знаю, почему, но яэто чувствую. Нет, знаю. Наверное, потому что это было бы предательством.Прощай. Слушай мелодию, в ней ответ».

И больше он не услышал ни слова. Может, из-за музыки.Проклятый саундтрек зазвучал громче и окончательно заглушил голос Анны.

«Какой ответ? Зачем мне мелодия, если нет тебя? Анна! Анна!Отзовись!».

Лишь когда снизу застучали, Роберт понял, что кричит в голос.

С той секунды, когда Анна умолкла, Дарновский не мог нисидеть, ни стоять. Его бросало по комнате, он натыкался на стены, бормоталчто-то бессвязное.

Находиться в доме, где ее больше никогда не будет, былоневыносимо.

Он сам не помнил, как вывалился из подъезда. В руке болталсябрелок с ключами от «гольфа».

Правильно! Ехать, куда глаза глядят. Зрение почтивосстановилось – во всяком случае, в темноте и через очки видно было почтинормально.

Никогда еще Роберт не гонял по Москве на такой скорости, несоблюдая никаких правил.

Но и Москва такой еще не бывала. Ни одного гаишника насовершенно пустых улицах. Мертвый безлюдный город, лишь жутким голубым сияниемсветятся окна. Все свихнулись, никто не спит – смотрят телевизор.

Проносясь по Садовому кольцу, Роберт увидел толпу. Таморали, чем-то размахивали, посреди мостовой пылал троллейбус.