Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Иван Кузмичев

– Тогда понятно…

– А где ты слышал это? – спросил я.

– На прошлой неделе, когда на базар ходил, услышал.

– Ясно.… А вот мы и приехали! – отвлекся я от скользкой темы.

М-дя, а я и забыл, что отец скоро соберется в Прутский поход, который закончится отнюдь не к вящей славе России. Что ж, с этим что-нибудь придумаем, не будем отчаиваться, в запасе есть еще чуть не два года, чтобы отговорить государя от столь ненужной и опасной затеи!

– А ответь мне, Кузя, как там с цементным делом у нас работа идет? Готовят ли порошок, какой нужен? – спросил я поручика.

– Да еще с осени, почитай, начали, как ты и велел Дмитрию. Мастеров с Москвы пригласили, да вот времени все равно мало…

– Не жалеешь, что за дело взялся столь кропотливое? – спрашиваю поручика.

– Нет, что ты, ваше высочество, хоть какое-то разнообразие. Да и столь нужное производство необходимо в секрете держать, я-то это понимаю, в отличие от остальных. Они ведь не военные, могут и сболтнуть чего лишнего.

– Тут ты прав. А что, если назначить на твое место когонибудь, кому ты доверяешь? И себе руки развяжешь, и производство в сохранности, ведь нас все равно не хватает для всей губернии? – интересуюсь у Кузьмы.

– Думал я об этом, да вот только решил сам все сначала наладить: как-никак, первое дело должно на мне быть. А вот местечко, про которое мы условились, нашли почти сразу же; не говорили, правда, о нем, по той причине, чтоб все как следует проверить да разузнать, – признался Кузя.

– И что, все разузнали, что хотели?

– Да, ваше высочество, местечко это рядом, в паре верст вниз по Оке.

Сама затея цементного завода появилась не на пустом месте, правда, к сожалению, не так рано, как мне хотелось бы. Даже при первых моих посещениях строительных работ в корпусе я не думал о том, как облегчить труд строителей, попутно обретая возможность обзавестись деньгой. Что делать, увы, я человек, и думать о десяти делах одновременно попросту не могу, поэтому и получилось у меня так. Мысль о создании цементного завода подоспела только к осени 1708 года, когда ряд важных дел был сброшен на плечи моих соратников.

В сентябре вместе с мастером-строителем Андреем Вартынским, сухим, жилистым мужиком, не первый десяток лет занимавшимся строительством каменных и деревянных построек, мы с Кузьмой, взявшимся за столь перспективный проект стальной хваткой, смогли изготовить более-менее «цепкий» раствор цемента.

Естественно, мне самому пришлось подыграть друзьям – навести на мысль, так сказать. Я вспомнил, что раствор цемента, точнее сам цемент, можно изготовить без особых проблем прямо на месте, если, конечно, создать для этого необходимую базу. Что, естественно, сразу же и сделали, тем более глина и известь, основные составляющие цемента, на берегах Оки были не таким уж и редким материалом. А уж сам процесс создания мне был знаком если не в совершенстве, то уж точно на отлично: все-таки пока ты студент, можешь получить не одну специальность, а десяток разных, в зависимости от того, где работаешь на каникулах.

Так что, я думаю, уже к лету мы получим надежный и относительно дешевый строительный материал для постройки зданий и дорог. Ведь на цементном заводе можно будет делать не только саму смесь, но и те же бетонные плиты, пускай и много меньшего размера – так сказать, поменять асфальт на тот материал, который есть под рукой. А в перспективе можно будет и железобетонные плиты делать – конечно, когда добыча железа будет соответствующей.

– Ваше высочество! – оторвал меня от мыслей окрик.

Встрепенувшись, я увидел, что моего коня держит под узды один из дворовых людей, а мне навстречу идет отец Варфоломей.

– И вам не болеть, – тихо сказал я приближающемуся ставленнику Божьему и уже громче добавил: – Рад видеть вас, батюшка.

– А уж как я рад видеть тебя, сын мой! – ничуть не смущаясь, ответил духовный наставник витязей. – Есть у меня к вам разговор особый, ваше высочество…

– Что ж, коли разговор сей потерпеть не может, то пойдем поговорим.

– Простите, что не даю вам отдохнуть, ваше высочество, но дело и правда зело важное!

– Тогда тем более пойдем ко мне в кабинет!

Не теряя времени, сразу же направился к первой казарме, в которой еще при постройке была сделана отдельная пристройка высотой с первый этаж. Именно в ней я работал и отдыхал, когда удавалось выбраться в Петровку.

– Итак, что же ты хотел мне сказать, Варфоломей? – сразу взял я быка за рога, усаживаясь в мягкое кресло перед рабочим столом.

Батюшка слегка смял руками подол своего облачения, вздохнул и с какой-то тяжестью во взоре сел напротив меня, положив руки на колени.

– Знаешь, ваше высочество, что меня мучает уже не первый день? – наконец спросил меня духовный наставник витязей.

– Откуда, батюшка? Ведь ты сам не говоришь об этом, – ответил я Варфоломею, откидываясь на спинку кресла.

– Много деяний, я вижу, хочешь ты свершить со своими друзьями…

– И с тобой, отец Варфоломей, – добавил я, перебивая его.

– Да-да, конечно. Но речь сейчас пока не об этом. Как я уже говорил, вижу я, что все начинания ваши на благо Руси направлены, и душа моя в радости. Но и плачет она одновременно. Не говори ничего! Я хочу сказать, что люди устали от войн и разорений, они хотят покоя не только в душе, но и мирской жизни. Но я понимаю, что этого нельзя получить сразу, поэтому хочу просить тебя дать им покой хотя бы внутри себя, дать им веру в себя и душу свою бессмертную.

– Так я разве забираю что-либо, батюшка? – удивился я такой странной просьбе. – Я, наоборот, стараюсь им дать все, что могу, и даже больше!

– Похвальны дела твои, но речь не об этом сейчас; я говорю о том, чтобы дать людям их веру!

– Что за ересь, батюшка? – тихо спросил я его. – У людей одна вера – православная…

– Ты что, думаешь, я не понимаю этого? Я хочу, чтобы люди немного по-другому поняли себя, – так же тихо ответил мне Варфоломей, поднимая на меня свои полные боли глаза, словно что-то упало и замерло внутри него, не в силах вынести той борьбы, которая сжигала его изнутри.

– Я не понимаю тебя, батюшка.

– Порой я и сам не понимаю себя, ваше высочество. Когда ты дал мне возможность вырастить у юнаков ростки веры и ее