Сад эдельвейсов - Лили Мокашь

поднимаясь по лестнице. Когда мы дошли до этажа девочек, я повернулась к нему, чтобы пожелать спокойно ночи и попрощаться. Свободной рукой он притянул и прижал меня к себе так, что внутри не осталось воздуха от чувства его близости. У меня совершенно не было ни на что сил и клонило в сон, и все же каждое новое его прикосновение заставляло меня мечтать не расставаться с ним. Остаться рядом хотя бы еще на пару минут, чтобы запомнить каждый сантиметр на его лице, каждую крапинку в медово-карих глазах.

– Тебе не обязательно идти к себе, – его взгляд скользнул к моим губам из-под опущенных ресниц.

– Да? – я решила подыграть ему: – Куда же мне тогда идти?

И у него уже был наготове ответ:

– Ко мне.

– И что мы будем делать?

Его лицо оказалась так близко к моему, что я почувствовала на себе его горячее дыхание. В последний момент он увильнул от моих губ, дразня, и шепотом произнес:

– Спать, разумеется. У тебя такие круги под глазами.

Моя ладонь скользнула сначала ему на шею. Пальцы начали медленно вплетаться в мягкие волосы.

– И у тебя тоже, – не менее томно ответила я, и мы оба рассмеялись.

– Серьезно, оставайся сегодня со мной. Уже скоро все встанут, и вокруг начнется шум и гам.

– А у парней-то на этаже почему должно быть тише?

– Потому что парни в последний день перед выпускным не будут носиться с маникюром, выщипыванием бровей и прочими делами, а потом рыдать, что что-то пошло не так.

Я живо представила себе хаос, в котором скоро утонет этаж девочек, и поморщилась.

– Продано. Но мне нужно переодеться, и я возьму зубную щетку.

Стас поцеловал меня в макушку, отпустил, выудил из заднего кармана джинсов ключ-карту от номера и протянул мне.

– Приходи, когда возьмешь у себя все, что тебе нужно.

Я в недоумении посмотрела на ключ.

– Но как же ты войдешь?

Стас тряхнул коробками с пиццей, пакет с которыми все еще держал в руке.

– А я пойду пока подкуплю остальных и расскажу, как обстоят наши дела. Найдешь меня потом у Артура.

Я кивнула и отправилась к себе, решив первым делом наконец принять душ. Если бы я не знала, то никогда бы не догадалась, что стеклянные стенки пришлось заменять после «маленького инцидента». Переодевшись в короткие шорты и сменив балахон на безразмерную белую футболку с хвойным принтом внизу, я вооружилась зубной щеткой и покинула номер, стараясь как можно тише идти по коридору: судя по едва уловимому даже для моего слуха шуму, на этаже постепенно начинали просыпаться люди. Мне не хотелось ни с кем сейчас пересекаться, однако хорошая новость – если сейчас выйдет кто-то из учителей или даже сама директор, подозрительного в этом ничего не будет – ведь уже утро. Более строгий надзор за нами наверняка будет в ночь выпускного, но никак не перед ним, когда вся параллель будет занята: кто-то начнет сладко грезить о предстоящем празднике, а кто-то – пытаться срочно исправить несовершенства на лице или волосы. Я планировала не делать ничего. Единственное желание легко перекрывало собой любые мысли – опустить наконец голову на подушку и крепко уснуть.

Поднявшись на этаж к парням и не увидев в коридоре Стаса, не стала идти в его номер одна. Уверенным шагом направилась к номеру Артура и громко дважды постучала в дверь. Не успела я убрать руку, как дверь открыл сам здоровяк, держа в зубах корочку от пиццы. Он кивком пригласил меня внутрь, и я увидела на кровати всю семейку в полном сборе, за исключением, разумеется, Владимира. Все как один с ногами забрались на кровать, а перед ними в центре стояло две коробки с пиццами, съеденными наполовину. Получается, остальное ребята уже умяли. Выходит, не одна я проголодалась за этот долгий день.

Несмотря на вкусное угощение, вид у ребят был достаточно понурый, и я предположила, что Стас им уже все рассказал. Увидев меня, он поднялся с постели и приобнял меня за плечо.

– В общем, развлекайтесь сегодня, а мы пошли спать.

Артур гоготнул:

– Ага, спать. Как же.

– Ты глаза мои вообще видел? – я указала на свое лицо и тут же сладко зевнула, как бы подчеркивая искренность своего намерения.

Виола протянула Артуру очередную корочку от своего куска, и он тут же впился в нее зубами.

– Не понимаю, и чего ты их не ешь. Тесто в пицце – это ведь самое вкусное!

Виола поморщилась, не разделяя его энтузиазма:

– Да они же сухие и безвкусные. Зачем мне эти лишние калории?

Артур откусил еще кусок и громко зачавкал:

– Ничего ты, женщина, не понимаешь.

– Ладно. – Стас подтолкнул меня к двери и махнул всем: – Хорошего вам дня.

Уже когда за нами закрылась дверь номера, он спросил:

– Зубную щетку не забыла?

Я помотала головой.

– Пойдем к тебе, пока в коридор еще кто не вышел.

– Что, боишься, что нас увидят?

– Скорее, что заболтают: я так хочу наконец просто поспать.

Стас рассмеялся, и мне пришлось шикнуть на него, чтобы он перестал.

– Пойдем-пойдем.

Я провела ключ-картой у двери его номера и прошла внутрь, как к себе домой, желая поскорее коснуться головой подушки.

– Ты справа обычно спишь или слева? – спросила я, стоя у изножья кровати, и Стас поравнялся со мной, критически рассматривая идеально заправленное одеяло без единой складки.

– А что?

– Просто ответь.

– Без разницы, выбирай любую.

– Тогда, чур, я сплю слева. – Не дожидаясь ответа от Стаса, я ступила коленом на край и после первого соприкосновения с матрасом поклялась, что даже пушечный выстрел не заставит меня подняться раньше, чем через заслуженные восемь часов сна. Опустившись на четвереньки, я подобралась к заветной подушке, предвкушая, какой приятной и холодной она будет.

Так и оказалось. Я обняла подушку обеими руками и подобрала ее под себя. От свежей наволочки пахло стиральным порошком и незнакомым парфюмом: ненавязчивым и легким, будто сам воздух.

– Я собирался в душ, – Стас выдвинул верхний ящик комода и принялся перебирать вещи. – Ты не хочешь? Могу пропустить вперед.

– Я уже у себя сходила, – отвечая, я под конец зевнула. – Можешь шторы закрыть перед тем, как уйдешь?

– Конечно, – он задернул одну сторону, а потом и другую, погружая комнату во мрак. – Вампирам свет все равно не так уж нужен.

– Эта гипотеза подтвердится, только если после душа ты не ударишься ногой об угол кровати.

– Это больше по твоей части, любительница спотыкаться на ровном месте и падать с велосипеда.

– Вот уж спасибо.

Я сладко растянулась на кровати, ища наиболее комфортное