Сердце шторма - Рая Арран

пошло не так. Как ни пытался протезист подобрать идеальный цвет, всего учесть он не мог. Например того, что развитие и применение колдовского оружия Алеши будет влиять на цвет оставшегося глаза. Если у дивов, применяющих силу, глаза начинали блестеть или светиться, то у Алеши глаз начинал темнеть, стоило ему обратиться к ментальной связи или сосредоточится на приказе и всмотреться в «жертву». В сочетании с тем, что подобранный светло-карий протез на солнце отливал янтарем, эффект действительно получался впечатляющий и жутковатый.

Чародейские личины легко решали этот вопрос, но Алеша их не любил. Он не див, чтобы менять обличья в угоду привередливому хозяину. Да и такие личины не чувствуются, дивами в том числе. И сбивают у последних фокус внимания. Занимаясь по совету ментора Педру с дивами-помощниками, Алеша заметил, что приказ получается сильнее и держит дива дольше, если смотреть тому в глаза. И если див сосредоточен на взгляде колдуна. Стеклянный глаз дивы игнорировали, удачно сосредотачиваясь на другом, а под личиной поймать их взгляд было немного сложнее. Вроде мелочь, но даже такого крохотного преимущества Алеша лишаться не собирался.

— Во-первых, я не люблю эти маски в принципе, а во-вторых, кого мне тут смущать? — Алеша обвел рукой пустую палату. — Или тебе смотреть на меня страшно?

— Нет, я просто подумала, ну удобно же, и вообще…

— Вообще ты про профессора Вознесенского рассказывала, вот и продолжай, интересно же, поймал он португальского шпиона?

— Нет, он пришел на пары к чародеям и давай смотреть, насколько они, значит, чародейство знают. Мне Соня рассказывала, часа два там сидел. Параноик.

— Это не паранойя. Это последствия сотрудничества с главным ментором Коимбры, — пояснил Алеша. — Педру его специально до ручки доводит, каждый раз, когда появляется в Академии.

— Да что вы? — раздался неожиданный голос. — Признаться, сеньор Перов, встречи с вами с каждым разом все интереснее и интереснее. Как и обвинения в мой адрес.

Ментор Педру стоял в дверях, привалившись к косяку, и на губах его играла привычная ухмылка.

— Ой, — пискнула Алиса и, к раздражению Алеши, стала поправлять волосы и юбку. — Добрый день, ментор.

— Сеньора, — кивнул Педру, — кажется мы незнакомы?

— Алиса Шанкова. — Девушка встала, Педру мгновенно оказался рядом и галантно поцеловал протянутую руку.

— А ваш отец часом не Михаил Шанков?

— Да, он самый.

— Вот с ним я знаком. Сильный был студент, один из первых, кто приехал к нам по обмену… и научные работы его мне тоже доводилось читать. А вы не планируете побывать в Коимбре? — прищурился ментор.

— Увы, нет. Не имею возможности уехать так далеко и надолго. Но уверена, Алеша мне все-все расскажет. И Вера тоже. Как там наша Вера?

— Кхм… — Алеша попытался сесть ровно и, дотянувшись до Алисы, одернул колдунью за рукав. И спросил у ментора:

— Вы по делу или исключительно пофлиртовать с моей девушкой?

— Вот о чем и говорю, все интереснее и разнообразнее, — широко улыбнулся Педру, будто был не ментором, а старым другом, у которого есть вечная индульгенция на колючие шутки. Но тут же изменился в лице, стал совершенно серьезным и на первый взгляд мог даже показаться заботливым. — Конечно, по делу, сеньор Перов. Как минимум я хотел справиться о вашем состоянии. Как прошла операция? Вы уже занимаетесь подготовкой к поездке или тратите все время на игру в мяч?

Алеша только вздохнул:

— Реабилитация расписана на полгода вперед, я не уверен, что попаду в Коимбру.

— Конечно, попадете. Наш учебный год начинается в октябре, вы успеете закончить программу.

Алеша посмотрел на ментора долгим взглядом и, решив, что говорить при Алисе не хочет, потянулся к разуму дива.

«Я все еще буду слаб, не хочу быть обузой».

«Вы сильнее многих, кого я учил. Пора бы признать эту силу», — прошелестел в голове ответ.

«А если я просто не хочу ехать в вашу Академию?»

«Вы достаточно умны, чтобы понять, насколько это полезный опыт».

— Еще я привез письмо, — Педру выудил из внутреннего кармана мантии конверт. — От сеньоры Веры.

Алеша с удивлением принял послание:

— Почему она передает письмо с вами?

— Очевидно потому, что это быстрее, чем отправлять почтой.

— Вопрос был не в этом… — прищурился Алеша.

— Ой, а я слышала от ваших студентов, что дивы Коимбры за еду не работают, а берут деньгами, это правда?

— Правда. Причем берут недешево. Поэтому наши студенты сами убирают в своих комнатах.

Алиса засмеялась. Весело, легко, будто ментор сказал самую смешную шутку. И это даже не было заигрыванием, в этом просто была вся Алиса.

— Ох, и сколько же наша Вера заплатила вам за работу курьером?

— Алиса! — одернул ее Алеша, которому вдруг стало совсем не смешно.

— Я не разглашаю своих расценок за пределами Академии, но не беспокойтесь, сеньора Вера в долгу не останется, — ответил ментор с самым серьезным выражением лица и посмотрел на Алешу, — поправляйтесь, сеньор Перов, мне бы очень хотелось в следующем году видеть на своих лекциях вас обоих.

— Обоих, Вера поедет снова?

— Конечно, ей пришлось у нас по вкусу. Вам тоже понравится, вот увидите, — ментор слегка склонил голову. — Сеньор Перов, сеньора Шанкова. — И исчез как будто его и не было.

— Как думаешь, если я скажу, что он жутковатый, он появится снова? — прошептала Алиса.

— Ты опасаешься или надеешься? — хмыкнул Алеша, за что тут же получил кулаком по плечу.

— Можешь подняться и подойти, — разрешил Криштиану с едва заметным вздохом. Диогу встал, приблизился к столу и с поклоном протянул бумаги на подпись.

Устаревшая традиция отнимала время и требовала дополнительных, совершенно ненужных усилий. Возможно, в прежние времена, когда документов было мало, а ректор практически не принимал сотрудников, соблюдение громоздких ритуалов не слишком тормозило работу. Но теперь менторы могли являться на прием к главе Академии несколько раз за день. И каждый из них, прежде чем приступить к решению своего вопроса, преклонял колени и ожидал позволения подняться. К счастью, это правило было отменено для профессоров и прочих сотрудников-людей. Иначе Криштиану только и твердил бы весь день как попугай: «можешь встать», «можете подняться».

Уже много лет Криштиану раздумывал над этой проблемой и пытался подобрать правильные слова. Но найти их так и не смог. Поэтому до сих пор не решился завести разговор с Педру. Тот слишком гордился своей привилегией, и уравнять с ним других менторов, незаслуженно дав им то же право вставать без разрешения короля, не представлялось возможным. Это понимали и менторы, и Криштиану, обе стороны словно играли в важную игру, безропотно выполняя ее правила.

Подписав бумаги, Криштиану велел:

— Свяжись