Рулевой - Билл Болдуин

— Во-первых, я должна исполнить свой долг как принцесса, — горько улыбнулась Марго. — А потом мы попробуем как-то упорядочить отношения между нами — если, конечно, их можно упорядочить.

Брим закрыл глаза и помотал головой.

— Ладно, Марго, — сказал он, проведя рукой по ее золотым волосам. — С завтрашнего дня я буду ждать, пока ты не разберешься с собой, — столько, сколько ты сочтешь нужным. Мне это может не нравиться, но я потерплю.

Я выполню желания твои,

Своих переживаний не щадя.

Что б ты ни делала, я полон весь любви,

Лишь бы улыбнулась ты среди дождя.

Она нежно поцеловала его в губы — и он снова почувствовал в своих членах огонь.

— Но сегодня все еще сегодня. — напомнил он, — и, боюсь, я хочу тебя еще раз до того, как мне придется уйти.

Марго на мгновение опустила взгляд — и улыбнулась.

— Вот распутник, — фыркнула она с наигранной строгостью, потом игриво поцеловала его в кончик носа и со счастливой улыбкой откинулась на измятую простыню. — Ты и так имел меня достаточно для того, чтобы испытывать в прошлый раз некоторые сложности. Но — Вселенная — как же я хочу, чтобы ты попытался еще хоть раз!

* * *

Значительно позже, когда из-за тяжелых штор начали пробиваться первые лучи рассвета, Брим тихо выбрался из теплой постели Марго и оделся в свою слегка измятую форму, все еще валявшуюся на полу. Он взглянул на ее спящее лицо в обрамлении золотых кудрей, потом поправил простыню у нее на плече. Коснувшись губами щеки девушки, он поднял ее платье с пола и аккуратно повесил на спинку стула, потом на цыпочках вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Еще немного он постоял в богато украшенном холле, стараясь припомнить все мгновения этой ночи — возможно, самой прекрасной, восхитительной ночи в его жизни. Интересно, когда ему доведется — и доведется ли — пережить такое еще раз, подумал он. Надо платить, решил он, меняя простоту карескрийского прозябания на ту сложную жизнь, в которой он оказался. В те дни он и мечтать не смел даже об одной-единственной ночи с такой женщиной — не говоря уж о том, что, может, последует, а может, и не последует за этим! Потом он пожал плечами. Если бы он и мог изменить что-то в своей жизни со времени окончания академии, он не изменил бы ничего. Марго стоила этого. Но и эмоциональная плата за надежду была, однако, немалой.

У выхода из лифта его уже ждал тот же шофер, что привез их к подъезду для прислуги, только на этот раз на нем была не зеленая ливрея дома Эффервиков, а серая, придворная. Он был высок, крепко сложен, с тяжелой квадратной челюстью и пронзительным взглядом серых глаз.

— Доброе утро, лейтенант, — произнес он звучным басом.

— Доброе утро, вольный муж, — ответил Брим традиционным эфферианским приветствием. Шофер поклонился.

— Каковы будут ваши пожелания этим утром, лейтенант? — спросил он. — Я к вашим услугам.

— Я был бы рад вернуться в Лордглен-Хаус, — ответил Брим. — И только, лейтенант? Мы могли бы отгладить вашу форму, пока вы завтракаете.

— Спасибо, я все же хотел бы вернуться побыстрее.

— Ну раз так… — еще раз поклонился шофер, — я вызову глайдер.

Меньше чем через метацикл другой лимузин — на этот раз без герба — высадил Брима у пышного входа в Лордглен-Хаус, а еще до полудня он снова оказался у арки Квентиана Авалонского Имперского Космопорта. Словно запас его везения истощился, он опоздал на челнок до Протея — опоздал всего на каких-то пять циклов. До следующего рейса оставалось больше трех метациклов; два из них он проспал, возместив в какой-то степени нехватку сна прошедшей ночью, после чего отправился через космопорт к посадочной платформе.

Вскоре после того, как он встал на движущийся тротуар 991, взгляд его привлекло ярко-красное платье и золотые кудри в оранжевом секторе 55. С бешено колотящимся сердцем он перегнулся через светящуюся лазурную балюстраду. Это была Марго — ее невозможно было ни с кем спутать. Она стояла рука об руку с каким-то пышно разодетым коммандером. Никакого сомнения — Роган Ла-Карн. Брим погрузился в пучину отчаяния. Стиснув зубы в бессильной ревности, он отошел от края тротуара и продолжал путь не оглядываясь. Закусив губу, он терзался, воображая себе сцены в спальне Марго — той самой, которую он покинул всего несколько метациклов назад!

Потом он фыркнул. По крайней мере сегодня Ла-Карну не светит особенных постельных утех. Эта мысль немного утешала. Но только немного.

* * *

— Цивилизация Ликсор, — вслух читал с экрана дисплея Теада, задрав ноги на пульт пустого мостика «Свирепого». — Количество планет — двенадцать; из них обитаемых — одна. Общее население (по данным переписи 51995 г.) — 8 206 800. Столица — город Тандор-Ра. Денежная единица — арбера. — Теада восседал за пультом второго пилота, положив на колени «Галактический Альманах / Карманная энциклопедия за 51997 г.». — Ну и как тебе это нравится? — ворчливо спросил он, ожидая результатов ежедневной проверки систем корабля.

— Ага… мне нравится, — рассеянно ответил Брим, вглядываясь в мелькающие перед ним на дисплее разноцветные огни. Он переключил текущую информацию на другой дисплей и сам продолжил чтение:

Ликсор — единственная обитаемая планета из двенадцати спутников, обращающихся вокруг двойной красно-зеленой звезды Хагат-37, занимающей важное стратегическое положение в 91-м секторе на пересечении трех трансгалактических транспортных коридоров (R-99183, C-48-E-7 и 948-RJT), огибающих обширный опасный для полетов пояс астероидов, простирающийся на сотни кленетов во всех направлениях. Планета, примерно вдвое превышающая размерами Протей, отличается синхронным вращением типа Ариас-19, при котором к звезде постоянно обращена одна и та же сторона поверхности. В этом полушарии — с тропическим климатом в максимально освещенном регионе, умеренным ближе к терминатору (т. наз. Страна Теней) — проживает почти 100 процентов населения планеты. Ночное полушарие практически не используется, если не считать стартовых комплексов для космолетов. Крупнейшими космопортами являются Ингвер и Ваттан…

За гиперэкранами тянулась вечная ночь военного стартового комплекса под Ингвером. Темный, затянутый туманом мир был почти не виден в слабом свете трех красновато-голубых лун. Время от времени беспокойный ветер разгонял туман настолько, что Брим мог разглядеть несколько иралов обледенелой палубы «Свирепого» Чуть реже виднелся отсвет гравибассейна под килем и даже темные силуэты внушительно выглядящих патрульных судов на соседних стоянках — включая небольшой крейсер уникального, чисто ликсорианского типа. Брим помотал головой. По сравнению с этим ночным миром на краю Вселенной даже Гиммас-Хефдон мог показаться тропическим раем.

Пять месяцев стандартного времени — и, казалось, целая жизнь — миновали с тех пор, как он был на Авалоне, в роскоши Лордглен-Хауса. Даже те радости, что подарила ему спальня Марго, как-то померкли в суете военных действий. И сама принцесса представлялась ему, только волшебной мечтой, особенно теперь, когда письма от нее перестали приходить.