Мастер - Дмитрий Шидловский

— Изволю, — кивнул Петр.

Двери широко распахнулись. Двое подмастерьев втащили большое зеркало, а сам портной бережно внес на манекене новый парадный костюм — белый, богато расшитый золотом и серебром.

Примерно посередине примерки появился Тыну. Повертелся вокруг, причмокнул, одобрил. Когда примерка закончилась и портной с подмастерьями вышли, Тыну, глядя куда-то в потолок, мечтательно произнес:

— А хорошо быть наследным принцем. Две разные партии подсовывают тебе в постель девчонок, только выбирай, ходят перед тобой на цыпочках… Красота.

— У принцев свои проблемы, — застегивая верхнюю пуговицу камзола, произнес Петр. — Наш жеребчик пока этого не понимает и думает только о кобылках, но скоро сообразит, что судьба затащила его в игру, где поражение и смерть — одно и то же.

— И все же я бы не отказался, — осклабился Тыну. — И с этой бабенкой пару-тройку ночей провести тоже.

— Ты, сын тартусского лавочника, — родственник министра внутренних дел Североросского королевства, а теперь и дворянин. Тебе этого мало?

Тыну вежливо склонился.

— Я бы тоже не возражал быть наследным принцем, — продолжал, ухмыльнувшись, Петр. — Но по другой причине. Тогда с самого рождения я мог бы получить власть и употребить ее на преобразования государства, а не тратить годы на усиление влияния при дворе. Впрочем, если тебе так понравилась эта Грета, могу потом выдать ее за тебя.

— Кому она нужна — пользованная, пусть даже и наследником? Особенно если с ублюдком. Я чистенькую хочу.

— Осмелел! — прикрикнул Петр. — Возомнил о себе! Помни, откуда ты. Какой-нибудь поручик дворцовой стражи будет в восторге жениться на бывшей любовнице наследника и в майорском чине уехать командовать гарнизоном эстляндской или беломорской крепостцы. Ладно, давай, что у нас там поутру? Мне через полчаса ехать во дворец. Вернусь к обеду.

— Слушаюсь, — поклонился Тыну, подхватил со стола папку и зачитал: — Банда Хопра обнаружена под Тихвином. Городской голова нижайше просит выслать ему на помощь сотню столичной конной полиции для прочесывания леса и поимки разбойников.

— Полусотни хватит, — буркнул Петр. — Дай указание капитану отрядить людей. Дальше.

— Слушаюсь, — склонил голову Тыну и продолжил, взяв из папки следующий листок: — Новгородский полицмейстер ввел порядок, по которому торговля пушниной в городе может производиться только по предъявлении лицензии на отстрел пушнины от промысловиков, поставивших товар, во избежание продаж браконьерских шкурок. Купцы подали жалобу на ваше имя, говорят, что несут убытки.

— Жалобу отклонить, — бросил Петр, пристегивая золотую брошь к лацкану камзола.

— Слушаюсь, — донесся ответ. — Таллинская купеческая гильдия обратилась с прошением об освобождении от таможенных сборов товаров, поставляемых в Литву.

Тыну выжидающе посмотрел на господина.

— Прошение удовлетворить, — после минутной паузы произнес Петр, поднял с инкрустированного столика шпагу с эфесом, усыпанным жемчугом, и произнес: — Что там еще?

— Сущая мелочь, — улыбнулся Тыну. — Дворянин Федор Колычев, десятого дня прибывший из Копенгагена и купивший двор купца Васильева, подал прошение о выдаче ему лицензии на содержание школы фехтования.

— Федор Колычев, Федор Колычев… — забубнил Петр. — Что-то знакомое… — и тут как молния промелькнула в его мозгу. — Колычев! А дворянин Игорь Басов не с ним?

— Обер-полицмейстер ничего не докладывает, — удивленно глядя в бумагу, произнес Тыну.

— Пошли к нему конвой, приведи ко мне на беседу. — скомандовал Петр. — После обеда. Сейчас еду во дворец. Распорядись подать карету.

— Слушаюсь, — Тыну скользнул к выходу.

«Неужели Басов вернулся? А может, и нет. Сложил голову в какой-нибудь потасовке. Кто его знает… Но лучше бы вернулся. Поговорили бы. Может, все-таки присоединится к моей работе. Ведь столько хорошего можно сделать для государства, для будущих поколений». Мысли его перескочили на предстоящий визит во дворец: с кем необходимо встретиться, встречи с кем желательно избежать; кому что сказать; какую фразу обронить; с какой придворной дамой пококетничать. И еще — на обратном пути заехать к фрейлине Рейнбах. Дела, дела…