Паноптикум - Элис Хоффман

Я СТОЛКНУЛСЯ с Ясновидящим из Нижнего Ист-Сайда точно так же случайно, как встретил его еще мальчишкой. Когда я повернул за угол, он стоял на Ладлоу-стрит, как будто и не сходил с того места, где я впервые увидел его много лет назад. Может быть, он действительно предвидел будущее и знал, где меня найти, или же в этом виноват Нью-Йорк – огромный улей, набитый абсолютными незнакомцами, в котором ты вдруг словно попадал в родную деревню, и тебе то и дело встречались люди, знакомые с юных лет. Хочман был одет очень элегантно в соответствии с погодой – белый полотняный жилет, соломенная шляпа, белые брюки и кремовые кожаные ботинки.

Он сообщил мне, что направляется на ланч, который устраивает в его честь Рабочий союз. Недавно он помог им найти мальчишку с Украины, который самостоятельно добрался до Нью-Йорка и попал в лапы ловкого и неразборчивого в средствах бизнесмена, продававшего молодых иммигрантов на фермы Нью-Джерси, где они трудились на полях, как рабы, не получая ничего, кроме крыши над головой.

– Вы принадлежите к союзу? – спросил я с удивлением.

– Я принадлежу моему народу, – ответил он, – с кем бы я в данный момент ни находился. Если Рабочий союз хочет поблагодарить меня за добрые дела и назвать меня героем, с какой стати мне этому препятствовать? Возможно, когда-нибудь они будут чествовать и тебя. Во всяком случае, известность ты уже приобрел. Я слышал о девушке, которую ты нашел.

– Я, вообще-то, розысками сейчас не занимаюсь.

Хочман внимательно посмотрел на меня.

– Да, – согласился он. – Ты всегда искал только одно.

Тут мне захотелось испытать его провидческий дар, в который я никогда особенно не верил, и я спросил:

– И что же?

Я думал, он скажет, любовь. Недавно я встретил девушку своей мечты и не мог думать ни о чем, кроме Коралии. К несчастью, чувство не было взаимным, она скрылась от меня. Возможно, я мог бы ее найти. Но зачем, если она этого не хочет?

Вместо ответа Хочман поманил меня за собой, и я, к собственному удивлению, сразу подчинился. Мне хотелось услышать его ответ. Мы пошли на Эссекс-стрит, в бар неподалеку от похоронного бюро, посещаемый людьми нашей веры. Мы сели за один из дальних столиков, где были в относительном уединении. Заказав выпивку, Хочман ответил на мой вопрос:

– Ты всегда хотел выяснить правду о своем отце, а я случайно знаю ее. Но прошло много лет, и, возможно, тебе это уже не нужно. Правда пугает людей, потому что она непостоянна. Она меняется каждый день. Если ты предпочтешь остаться в неведении, я тебя пойму.

Нам принесли спиртное, я опустошил свой стакан одним глотком. Возможно, это придало мне смелости, и я бросил:

– Валяйте. Сообщите мне эту великую тайну.

– Ты все эти годы презирал отца, думая, что он по своей слабости пытался свести счеты с жизнью. Ты считал его трусом. Так?

Я только пожал плечами, но ответ был ясен.

– В тот день на пристани собрались люди, уволенные с фабрики, чтобы обсудить, какие меры им предпринять. С ними должен был встретиться представитель Рабочего союза.

Я рассмеялся, считая, что Хочман сочиняет. Откуда он мог все это знать? Его же там не было.

– Вы узрели все это благодаря своему провидческому дару?

– Тот человек, который организовал сегодняшнюю встречу со мной, как раз и был тогда тем представителем. Когда в нашем разговоре всплыло твое имя в связи с Ханной Вайс, он рассказал мне, как все произошло. Владельцы фабрики послали вслед за твоим отцом и его друзьями нескольких мордоворотов. Отец велел тебе идти домой, а сам собирался дать этим приспешникам хозяев отпор, но тут увидел тебя, не подчинившегося его рапоряжению. Он направился к тебе, боясь за твою безопасность, но вслед за ним бросился один из этих молодчиков и столкнул его в воду. Ты же в этот момент как раз отвернулся и не видел этого.

Я всегда был убежден, что отец слабый человек, из-за того что он непрерывно скорбел о моей матери, плакал в русском лесу. Я не мог вынести, когда он плачет, и каждый вечер затыкал уши. Я думал, что он сам прыгнул в воду, поскольку был слаб и беспомощен. Мне и в голову не приходило, что он хотел спасти меня.

– Можешь считать, что у меня нет дара предвидения, – продолжал Хочман, – но когда ты подошел ко мне много лет назад на том углу, где мы сегодня встретились, я знал, что мы увидимся снова и что целая река будет протекать через твою жизнь. Я знал, что скажу тебе правду о твоем отце, хотя не знал, в чем она заключается, пока несколько дней назад в разговоре не упомянули твое имя.