Ангел-Маг - Гарт Никс

Несмотря на подобные заверения и на присутствие в купальнях не менее дюжины других мушкетеров, Агнес не пожелала расставаться ни с пистолетами, ни со шпагой – разложила оружие на табурете возле края бассейна. Анри одолжил у кого-то шпагу и тоже держал ее под рукой. Каждому выдали длинную банную сорочку из белого полотна. Некоторые предпочитали купаться в подобных одеяниях, но все четверо отказались, хотя Агнес припасла сапоги и поставила их рядом с оружием. В Сарансе спокойно относились к наготе в домашней или дружеской обстановке, не налагая на нее табу, в отличие от Альбы и некоторых других стран. Явись сюда подземельщики, Агнес бросилась бы в бой нагишом; сапоги лишь составляли удобство.

Нырнув в горячую воду, друзья быстро отогрелись, даже начали плескаться и брызгаться. Потом собрались в одном углу, где глубина позволяла сидеть, облокотившись на бортик бассейна. В таком положении здесь всем было по грудь, лишь Симеону – по пояс, но от воды валил пар, да еще отверженцы плескали воду на раскаленные камни, поэтому в бане царило тепло.

Никто не приказывал выделить им в пользование целый бассейн, но другие мушкетеры проявляли удивительную деликатность. Люди заходили в баню, мылись и уходили, однако пользовались исключительно другими купальнями.

Все новоприбывшие поздравляли друзей с победой над подземными мусорщиками и монстром. Агнес хвалили за меткий выстрел в финале, Симеона – за бросок тяжеленной жаровней. Многие советовали ему оставить всякую чепуху вроде врачебной карьеры и немедля стать мушкетером, но если избранная профессия столь ему дорога, его все равно приветствовали и обещали любить: он ведь спас мушкетерку, сопровождавшую леди Дейемс. Эту женщину все называли просто Дженнос и явно любили в подразделении.

Впрочем, мушкетеры ограничивались краткими репликами, не задерживаясь для болтовни. Друзья прислушивались к разговорам в остальных купальнях: скоро выяснилось, что после беспримерно наглого нападения на дворец было решено не дожидаться рассвета, который определили как срок ареста Ночных Трудяг. Негодяев уже хватали вовсю, и участвовали в этом благом деле не только поборники кардинала и городская стража, но и мушкетеры. Подтягивались даже три отряда зеленых камзолов – регулярные армейские части полковника Дерохана. Они располагались в шести лигах от города, в Шароле, но, по слухам, шли скорым маршем.

Еще им стало известно, что Францони лично возглавила вылазку по трубе, что вела из Восточного дворика в клоаку. Тут оказалось, что карты, предоставленные городскими властями, содержали удручающие неточности. Как в отношении «новых» стоков для нечистот и воды, выстроенных за последние триста лет, так и по части древних путей сквозь скалу, естественных и искусственных. Таких имелось великое множество – большая часть города, подобно Звездной Крепости, стояла на камне. В подземельях состоялось несколько стычек с тамошними обитателями. Похоже, кампания по отлову преступной части отверженцев обещала стать гораздо шире и кровавей, чем кто-либо ожидал…

– Странный денек выдался, – заметил Симеон, зачерпывая ладонью теплую воду и поливая себе на грудь. Выпуклую и весьма волосатую, что даже удивляло в столь молодом человеке, тем более что лицо у Симеона обладало довольно гладкой кожей и бороды он не носил.

– Твоим рукам разве не больно от горячей воды? – спросила Агнес.

– Нет. А ты разве не видела? Я своей сумкой воспользовался. Мне больница предоставила несколько образков, вот я и вызвал Инненаэля, ведающего болью. Так-то ожоги не сильные, дело даже до волдырей не дойдет, – сказал Симеон.

– Что-то не так с этой леди Дейемс, – сказала вдруг Доротея, и все к ней обернулись.

Анри поднял громкий плеск и быстро огляделся, убеждаясь, что мушкетеры в соседней купальне ничего не услышали.

– Ш-ш-ш, – предостерег он Доротею. – Ты разве не заметила, как растаяла королева? Скорее всего, мы видели новую фаворитку…

– Она… в ней ангел. Или даже несколько. У нее внутри! И они там постоянно!

– Откуда ты знаешь? – поинтересовался Симеон.

Все придвинулись ближе, Агнес же слезла с мелководья и принялась бродить в воде, добавляя плеску для прикрытия разговора.

– Я их видела, – пояснила Доротея. – Когда смотрела искоса, вот так, краем глаза.

Анри и Симеон тревожно переглянулись.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Агнес.

– Ну, когда я прищуривалась и смотрела чуть мимо, там, где полагалось находиться ее телу, возникали силуэты из света и пламени, – сказала Доротея. – Я вроде видела крылья…

– Когда я щурюсь и шею выворачиваю, мне тоже мерещится всякая всячина! – воскликнула Агнес. – Кого угодно спроси!

– Ну-у-у… – протянула Доротея. Сузив глаза, она посмотрела на всех по очереди, очень медленно. – Раз ты так говоришь… на самом деле во всех вас есть сходный огонь. Вроде как нечто противоположное тени. Свет вместо темноты… блики ангельских крыл…

– В нас! – громче, чем следовало, вырвалось у Симеона.

Все четверо стали оглядываться, но прочие мушкетеры были заняты общей беседой, а те, что отмокали в соседней купальне, передавали по кругу бурдючок вина, полностью поглощенные этим занятием.

– Ты головкой не стукалась? – продолжал Симеон. – Столько всего произошло, я мог и не уследить… На слякоти не поскальзывалась?

– Поскальзывалась, – честно ответила Доротея. Эти слова сопроводил общий вздох облегчения, но девушка добавила: – Только не падала. На самом деле все очень интересно, потому что я не могла различить в вас эту светлую тень до того, как увидела ее в миледи. Хотя нет, не ее. Похожую, но не такую. Надо подумать…

– Доротея, у тебя и так неприятности – кардинал ведь считает, что ты можешь оказаться новым воплощением Лилиат, – сказал Анри. – Начнешь болтать, будто видишь ангелов в людях, тебя еще за Чалконте примут. А главное – не упоминай, будто с миледи Дейемс что-то неправильно!

– Зеркало у кого-нибудь есть? – спросила Доротея.

– Что?..

– Ты точно головкой не ударялась? – спросил Анри. – Если ты не заметила, мы все голышом тут сидим. Какие еще зеркала?

– Поблизости, я имею в виду, – уточнила Доротея. – Я хотела бы сама на себя искоса посмотреть.

– На себя? – спросила Агнес. – Симеон, ты должен ее голову осмотреть. Наверно, она все-таки падала. Погоди… тебя, может, ударили отверженцы или монстр?

– Нет!

– Дай посмотрю, – сказал Симеон, соскальзывая с бортика и вброд передвигаясь ближе.

Он даже взялся ощупывать ее голову, надавливая пальцами в определенных важных местах, но девушка вывернулась. Симеон ее отпустил – не за волосы же удерживать.

– Говорю вам, не падала я. И никто меня не бил! – возмутилась Доротея. – Я не знаю, что все это значит, но я вижу то, что вижу! Я должна посмотреть на себя в зеркало: возможно, это подскажет, почему мы четверо семьей себя чувствуем!