Александра - Олег Ростов

— Ирина, положи дитя на стол, раздень его. — Она всё сделала. Малыш захныкал. Я ему улыбнулась, двумя руками ласково и осторожно погладила его тельце.

— Ну-ну, мальчик мой, малыш. Красавец наш. Давай потягушечки сделаем. — малыш перестал хныкать, под моими ладонями стал тянуться. — Вот какой молодчинка. Как зовут доброго молодца?

— Егором нарекли его, царевна Александра.

— Егорушка. Имя красивое, ласковое. Ну-ка что у нас тут? — Взяла его ножки, согнула в коленка и стал разводить и сводить вместе. Услышала своего рода щелчок. В этот момент в трапезную зашла Елена. Смотрела на меня и младенца. В глазах был вопрос: «Сань, а что ты делаешь?»

Малыш завозился у меня в руках. Ему было не комфортно.

— Понятно. — Я отпустила маленькие ножки. Посмотрела на Ирину. — У Егора врождённый вывих правого бедра. Если ничего не сделать, то чем старше он будет становится, тем хуже будет. Он не сможет нормально ходить, бегать, танцевать. Походка у него будет утиной. При этом будет испытывать боли в правом бедре. Убогим станет. Понятно?

Ирина отшатнулась. Закрыла рот ладошкой. Покачала отрицательно головой. Её глаза стали наливаться слезами.

— Нет, пожалуйста, царевна Александра. Помоги сыночку моему. Век богу молится за тебя буду.

— Сашенька, а что можно сделать?

— Это хорошо, что он маленький ещё. Можно вылечить. И он станет нормальным. И бегать будет, и походка красивая у него будет.

— Сань, а как ты определила? — Спросила Елена.

— Ножки ему разводила и сводила. Чувствовала щелчок. Он так и называется симптом щелчка Маркса-Ортолани. Родовая травма. Либо врождённая, либо приобретённая.

— Как это?

— Повитуха косорукая попалась видать. Когда принимала дитя, неосознанно повредила ему, причинив вывих. У новорождённых косточки то мягкие. Считай хрящики. Очень легко причинить травму. И сразу это не увидели.

— Что сделать можно?

— Шину ставить. Индивидуальную. Я сейчас подумаю. — Стала опять гладить тельце малыша. Говорила ему ласковые слова. Он слушал меня, смотрел своими большими глазищами. — Тётка Александра поможет тебе, Егорушка. И вырастишь ты красивым, высоким и здоровым мужчиной. Станешь настоящим воином, защитником земли русской. Радовать будешь матушку свою и батюшку, брата и сестру своих старших. — Посмотрела на Ирину. — Запеленай сына. Я сейчас начерчу, что нужно сшить и сделать. Пусть швеи, есть такие у тебя, Ирина?

— Есть, как не быть⁈

— Хорошо.

— Сань, что ты собираешься делать? — Спросила Елена.

— Сшить так называемые стремена Павлика. Нужно зафиксировать ножки ребёнка в разведённом состоянии. При этом подвижность ножек должна сохраняться. Постепенно довести разведение ног до 80–90 градусов. Курс лечения от 4 до 6 месяцев.

— Вылечишь?

— Должны. Конечно, лучше намного было бы в более раннем возрасте у него это выявить. До 3-х месяцев. После трёх считается запоздалым. Но что имеем, то имеем. Если это не поможет, придётся делать оперативное вмешательство.

— Операцию?

— Да. Но это в крайнем случае.

Ирина, свекровь и остальные женщины слушали нас, но явно мало понимали, о чём мы говорим.

— Сашенька, дочка, о чём вы с Еленой говорите? Я мало что поняла.

— Матушка Евпраксия Гордеевна, я рассказывала сестре, что нужно делать при вот таком недуге у дитя.

— То есть, ты знаешь, что у маленького?

— Знаю, матушка. И знаю, что нужно делать, чтобы он стал здоровеньким.

— Дай бог тебе благословение своё. Помоги Ирине. Плохо это, когда мать смотрит на муки дитя своего и ничем помочь не может.

Мы все прошли в большую горницу. Туда же прибежали кликнутые швеи. Я принесла лист грубой бумаги. Хорошо, что у Ульриха мы и это выгребли. Хотя по началу мужчины на это даже не обратили внимания. Я настояла. Да ещё у Маркуса реквизировала часть. На что Елена была недовольна. Стала карандашом рисовать «стремена Павлика». Рассказывала девушкам что и как нужно сшить. Так же привели плотника. Ему заказала сделать небольшую тонкую раздвижную растяжку из дерева. В виде неширокой досочки. Показала размеры и рассказала, как сделать её раздвижной, с фиксацией через определённые малые промежутки. Ничего, по сути, сложного там не было. Он всё понял и ушёл. Вышла на крыльцо. Там стояли Сам Пётр, отец ребёнка, мой свёкр, Тучков-Морозов и ещё несколько мужчин.

— Александра. — Обратился ко мне Фёдор Мстиславович. — У боярина Петра Ивановича с сыном младшим что-то. Посмотрела бы?

— Я уже посмотрела, батюшка. Пока ещё ничего страшного не произошло. Но если не начать лечение, всё будет очень плохо. — Рассказала мужчинам всё, что до этого говорила Ирине и остальным женщинам. Молодой боярин помрачнел.

— Он будет здоровым? — Спросил меня Пётр.

— Будет. Я всё для этого сделаю. Задание я уже дала вашим швеям. Плотнику тоже.

— Дочка, нам выезжать нужно. — Сказал свёкр.

— Вы выезжайте. Я догоню. Мне надо проверить, как правильно будет сшита специальная упряжь для малыша.

— Царевна, это никак не возможно. Ты должна выехать в Москву. — Сказал боярин Тучков-Морозов.

— Я никуда не поеду до тех пор, пока не сделаю всё, что необходимо для дитя Ирины и Петра. Только тогда, когда я увижу, что всё сделано правильно, когда скажу и научу их, как смотреть за своим сыном, что необходимо им делать, только после этого я выеду в Москву. Со мной останутся мои люди и муж. Мы вас догоним. И это моё последнее решение.

— Михаил Васильевич, — обратился к Тучкову-Морозову Вяземский-старший, — надо выезжать. Александра нас догонит.

— Хорошо. Я оставлю ещё с десяток своих конных воинов. — Он посмотрел на меня. Я пожала плечами. Пусть оставит, мне всё равно.

Обоз начал покидать боярское подворье. Часа через два мне принесли то, что я указала сшить. Осмотрела, кое-что сказала переделать. Так же плотник принёс требуемую мной деревянную растяжку. Причём уже гладкую и отполированную. Молодец, хороший мастер. Я его похвалила. Малыша раздели до рубашонки. Одела на него стремена, охватывающие ему ножки с закреплением на плечах в верхней части этого своеобразного корсета. Ножки согнула в коленочках и развела в стороны, до того пока он не почувствовал дискомфорт. Закрепила растяжку на стременах, чтобы он не смог свести коленки вместе. Теперь бедра малыша были зафиксированы. И Ирина и Пётр очень внимательно смотрели. Я им всё рассказала, как и что делать. Как постепенно разводить ему ножки, фиксировать. Объяснила, что нужно добиться разведения бёдер максимально широко. Говорить, что до 80–90 градусов не стала, так как ничего бы они в градусах не поняли. Повторила с показом им несколько раз. Так же при этом присутствовали пара нянек. Особый упор сделала, что нельзя переборщить. Разведение и фиксация не должны причинять малышу дискомфорт и тем более боль. Так же разъяснила, что сами ножки должны быть подвижны вверх-вниз. Так как сустав должен был работать и правильно формироваться. Стремена не снимать. Но заботиться, чтобы они были сухие. Тем более, низ стремян был из тонкой, хорошо выделанной кожи. Её потребовалось совсем немного.

Солнце клонилось к закату, когда мы выехали с подворья. Хотя боярин с боярыней уговаривали остаться на ночь. Но я спешила. Шли намётом, в пол-маха. Иногда переходили на рысь или иноходь. Правда иноходь не у всех получалось, всё же такому виде бега не каждую лошадь можно научить. Но вот мой жеребец как-то сам пошёл иноходью, без обучения, чему я даже удивилась. Венец так и оставался у меня на голове. Мало того, надев поддоспешник и на него кольчугу, на руки надела перчатки из тонкой кожи, специально пошитые для меня ещё в пограничной крепости Вяземских. И уже на перчатки, на средний палец правой руки я надела серебряную перстень-печатку Долгоруких. Иван впервые увидел у меня эту печатку. Смотрел широко раскрыв глаза. Обратила внимание, что десятник, которого оставил с десятком конных Тучков-Морозов, тоже странно посмотрел на неё. Но задавать вопросов не стал. Вопрос задал Иван:

— Саша, откуда у тебя этот перстень?

— Это перстень моей бабушки. Это всё, что осталось от её предков. От неё он перешёл моему отцу. А так как у родителей родилось только две дочери, а сыновей бог не дал, то он мне перед тем боем, что дал нам с Еленой уйти, зная, что живым он не останется и больше нас не увидит, отдал мне, как старшей дочери. Родиться