Только мы - Иар Эльтеррус

– Много седня лохов гуляет! Навариться можно.

– Наваривайся, – безразлично пожал плечами Сергей, не испытывая не малейшего желания разговаривать с этим ремесленником, он жаждал вернуться к пейзажу.

– Пошли вечерком пивка хлобыстнем, – предложил Михась. – Я тебя с такой телкой познакомлю! Жопа – во! Сиськи – во! И дает, что главное. Угости, а там веди куда хошь.

– Отвянь, а? – уныло попросил Сергей. – Не видишь, занят.

– Это чо ты за херню-то малюешь? – удивился Михась. – Заказ, что ли?

– Для души! – зло отрезал художник, не отрываясь от картины.

– Ну и дурак! Бабло руби, вот что в жизни главное!

– Это смотря для кого.

Больше на попытки соседа общаться он не реагировал, тем более, что к тому вскоре подошел очередной клиент, и Михасю стало не до разговоров. Сергей всей душой отдался картине, прорисовывая карандашами разного цвета мельчайшие детали. Он уже не думал ни о чем, даже когда его окликнул какой-то иностранец, просто досадливо отмахнулся. Да пусть они все хоть провалятся! Достали!

От окружающего мира Сергея с каждым днем тошнило все сильнее. Отношение людей друг к другу вызывало горестное недоумение, а иногда и омерзение. Он не мог и не хотел так жить, а иначе не получалось, вот и замкнулся в себе, стараясь не обращать внимания на других. Правда, в последнее время что-то изменилось, художник ощутил, что появилась надежда на что-то огромное, совсем непохожее на все, что он видел здесь. Но право на это огромное нужно было еще заслужить. Как он понял это? А черт его знает, но понял. Сергей не знал иного пути, кроме как рисовать – душой, отдавая всего себя. И он начал рисовать так, как даже не пытался раньше.

На ватмане все четче проявлялся зеленый луг, а вдалеке – корявое, раскидистое дерево. В небе горели два разноцветных солнца. Травы были по колено, безграничное поле уходило куда-то далеко за горизонт. А на самой грани видимости стояла тонкая девичья фигурка на фоне дома, который даже издали выглядел уютным, даже сказочным.

Сергей знал, что эта девушка ждет именно его, ждет давно и безнадежно. В какой-то момент художнику показалось, что из картины на него повеял легкий ветерок, зелень луга налилась жизнью, послышался щебет незнакомых птиц, зажурчал невидимый ручеек. И он буквально рванулся в картину, с удивлением ощутив у себя под ногами мягкую зеленую траву.

Михась, закончив рисовать иностранца, обернулся к Сергею, чтобы похвастаться пятьюдесятью долларами, но успел только увидеть, как тот словно проваливается внутрь собственной картины. Подбежав к ней, он уставился на выглядящий живым неземной красоты луг, удаляющуюся по нему к дому мужскую фигуру в черных джинсах и бегущую ему навстречу девичью. В душе Михася внезапно что-то надломилось, он ощутил, что потерял в этот момент нечто настолько важное, что даже слов для описания найти не смог. В отчаянии художник рванулся в картину… и только треск разорванного ватмана в ответ. Картина мгновенно потеряла краски, превратившись в рваный карандашный рисунок.

Но не это заставило Михася с возгласом обиды отшатнуться в сторону. Он ощутил направленную на него едва ли не гадливость, которую можно было сформулировать, наверное, так: «Таким, как ты, здесь не не место!».

– Почему не место?.. – чуть не плача спросил неизвестно у кого он. – Я ж как все! Чем я хуже Сереги?..

Но ответа не получил.

* * *

Ты уйдешь, не прощаясь, в тревожный кровавый закат.

Удержать не сумею до более мирной поры.

Только шаг для тебя, только шаг до сияющих врат,

Для меня же захлопнуты двери в иные миры…

Мартиэль

Аталь отслеживал энергетические потоки и не переставал изумляться – происходило нечто совершенно невероятное. Да, он кое-что мог и до всех этих событий, но именно кое-что, не более. Но кто-то неизвестный начал срывать печати, запирающие на Земле магию, и она заработала. Кто это сделал? Кто сумел воплотить вековую мечту? Хотел бы он это знать хотя бы для того, чтобы сказать спасибо. Одно только настораживало мага – почему многие из тех, кто до срыва печатей был неплохим энергетом, остались на прежнем уровне, а другие эволюционировали очень сильно. Чем они отличались?

Вспомнив свое цивильное имя Александр, Аталь скривился – каждый маг выбирает себе имя сам и только сам. Или его дает учитель, если этот учитель есть. А в этом мире истинных учителей практически не осталось. Впрочем, а чего ждать от почти мертвого мира?..

На память пришел Орг, один из старых, но не пошедших вперед после срыва печатей. При этом он видел и ощущал, как эволюционируют другие, пытался что-то сделать, чего-то добиться, но перед ним как будто стояла глухая стена. А ведь раньше Орг был одним из сильнейших! Возникало ощущение, что некто всемогущий разделяет магов по одному ему ведомому критерию. О едином Творце Аталь, как и большинство его коллег, старался не думать, хотя, в отличие от того же Орга, Его существование не отрицал. Может, дело именно в этом?

Хотя нет. Аталь вспомнил Лисина, который тоже не верил ни во что, кроме магии, но при этом после открытия печатей рванулся вперед с такой скоростью, что недавно создал портал и ушел из мира. Причем, на глазах у других! Кое-кто попытался даже воспользоваться его порталом, но тот, судя по всему, был персональным и не пропустил больше никого. После этого всем стало ясно, что каждый должен создавать себе портал сам. Впрочем, может и несколько единомышленников смогут сотворить его вместе.

От размышлений Аталя отвлек звонок в дверь. Удивившись, кого это черт принес на ночь глядя, он пошел открывать. На пороге стоял нежданный, но давно знакомый гость – Орг. Странно, обычно он без предварительного звонка не приходил, а тут вдруг. Старый приятель выглядел полубезумным от отчаяния, глаза его были как у побитой собаки, не понимающей, за что ее наказали.

– Вчера ушли Кес с Девлином… – буквально прохрипел он с порога.

– Но они же не маги, не энергетики! – изумился Аталь. – Просто ролевики! Да ты не стой, проходи.

– Ушли в золотой туман… – Орга трясло, его пришлось завести в квартиру за руку. – Я сам видел… Бросился туда, а меня отшвырнуло…

Он помолчал и глухо добавил, уже упав в кресло, к которому его привел Аталь, сам севший напротив:

– А сегодня утром мне рассказали, что начали уходить барды – у них струны серебром загораются, а потом – все. Художники уходят в свои картины… Ну, почему?! Что во мне не так, почему я не могу уйти?! Я же никогда не был цивилом!

– Не был, – подтвердил Аталь, сам ничего не понимая. – Но сам погляди. Многие наши не сдвинулись с места, хотя усилия для этого предпринимают страшные. А другие, ничего, считай, не делая, рванулись вперед, как сумасшедшие. Я, например, ничего нового не изобретал! Но то, что раньше было для меня невозможно, сейчас кажется элементарным, получается само собой. Понимаешь? Само собой!

– Отсюда можно сделать вывод, что все это инспирировано внешним источником, – взял себя в руки Орг. – И именно этот источник решает, кого брать, а кого – нет. Но я не могу понять критериев отбора!