Гонка за смертью - Бен Гэлли

– Она тебя одолела? – спросила вдова, не оборачиваясь. Горячий ветер принес мне ее слова.

– Ни в малейшей степени, вдова Хорикс.

– Десять шкатулок подряд.

– Я уже говорил, что я замочный мастер, а не шкатулочный?

– Ты говорил, что замок – это всегда замок.

– Да, но…

– Келтро, видел ли ты когда-нибудь столь величественный город?

Начинается.

– Иди сюда.

Я встал рядом с ней, моргая от яркого света. Солнце находилось позади нас, но, несмотря на тень от башни, белые крыши и стены горчичного цвета уже сияли в его лучах.

Прикрыв глаза рукой, я проследил взглядом за длинным черным силуэтом башни, уходящим в глубь города. Аракс, как всегда ревел, наполняя воздух звуками жизни и торговли. Верещали попугаи, мяукали чайки, глухо топали ноги и копыта, тысячи торговцев во все горло расхваливали свой товар, лязгали машины на заводах. Время от времени я слышал удары колокола. В порту что-то грохотало. Изредка где-то раздавались вопли.

Вдоль горизонта тянулось Беспокойное море, уходя на запад, где сливалось с желтой землей и бесконечным городом. Я посмотрел на юг и попытался увидеть окраины Аракса – Просторы. Они были столь же далекими, как и морской горизонт. Между ними и мной, словно недостижимые острова, из земли торчали высокие пирамиды и башни, похожие на лезвия ножей. Если я прищуривался, то мог разглядеть вдали, на фоне лазурного неба, размытые оранжевые пятна песчаных бурь.

Хорикс, решившая сыграть роль проводника, указала на восток.

– Вон там район Оширим, где обитают банкиры. Много веков назад, когда банки начали украшать свои здания раскрашенными черепами, его прозвали «Район костей». Видишь треугольник из башен и тот длинный проспект? Это проспект Оширима. Вон за тем уродливым зданием находится его статуя. Дальше – Первый район, а за ним Верхние доки. Они – одна из самых старых частей Аракса, как и проспекты-Спицы, которые отходят от Великого колодца Никса. Видишь?

– Да.

– К западу от них находятся Нижние доки – кажется, ты прибыл именно туда. Как там назывался твой корабль?

Я уже дважды говорил ей об этом и знал, что память у нее остра, словно нож воришки, который срезает кошельки.

– «Маринованный лосось».

– Действительно. Вон там, видишь? Это особняк тал Фенили. Она ненавидит высоту и, скорее всего, именно поэтому построила целую империю складов. А вон там – Базар короля Непера. Пять тысяч торговцев под его навесами, господин Базальт. Почти целый район. А рядом с ним – Пряная Роща.

Я увидел между зданиями огромное скопление цветов, похожее на огромное лоскутное одеяло. Если я поворачивал голову по ветру, то мне казалось, что основной шум доносился с той стороны. Чтобы выполнить задачу Векса, нужно было отправиться туда.

Палец вдовы указал на центр города.

– А вон там почти видны рога Великого колодца Никса. Второй огромный куб за Палатой Военной мощи – это Палата Кодекса. Она старше Небесной Иглы. Очереди из просителей, истцов и чиновников кружат вокруг нее, словно вода в водовороте. В этих очередях люди стоят неделями, и особых дорог для аристократов тут нет. Перед Кодексом все равны.

Пока я думал о том, как сильно я ненавижу очереди, она повернулась ко мне. Ветер сбросил с нее капюшон, и ее редкие седые волосы пытались вырваться из лент, которыми они были перевязаны. Сегодня вдова подвела глаза, не жалея черной краски.

– Говорят, Аракс настолько велик, что даже свободная тень не может обойти его полностью. Кстати, таких теней становится все больше. Вот эта странная розовая глыба – башня серека Буна, свободного призрака, который заседает в Облачном совете. И он не один такой. Свободные тени живут, как и все остальные сереки, талы, владельцы компаний или торговцы. Догматы над ними не властны. Именно это вам нужно, господин Базальт? Вы хотите носить белое перо?

Да, я хотел этого, но притворился, будто размышляю. Вдова воспользовалась этой возможностью, чтобы еще немного поговорить.

– В конце концов, почему нет? Иначе зачем заявлять о своей невиновности? Зачем умолять меня о помощи? Это вполне логично. Что еще осталось у вас, кроме свободы?

Мне не хотелось оставаться в этом огромном аду. Я посмотрел на восток, на серые пустоши: где-то там вдалеке, за горизонтом находилась моя родина.

Вдова прочитала мои мысли.

– Дом. Понимаю. Конечно, еще один способ обрести свободу – это бросить свою монету в Никс, но, полагаю, вы бы сами хотели принимать решения.

Я кивнул. Хорикс попала в точку: я едва не содрогнулся при мысли о том, что проведу хотя бы секунду в темной, бескрайней пещере, которая, как я уже знал, ждет меня после смерти.

– Этого хочет любой человек. Свобода – единственная ценность, которая остается у призрака, – сказал я.

– Разумеется.

Хорикс повернулась к городу и прищурилась. Настал важный момент. Я чувствовал, как она затягивает паузу, чтобы увеличить значимость своих слов. Интересно, занималась ли она когда-нибудь политикой, или же ее сделали такой восемьдесят лет, прожитых в Араксе?

– А если я освобожу вас? – спросила она. – Что, если подарю вам вашу половину монеты? Тогда вам не придется пять лет стоять в очереди в Палату.

Я едва удержался от того, чтобы не выпалить ответ.

– Я бы принял этот дар, хозяйка. Но, по-моему, вы не из тех женщин, которые склонны заниматься подобной благотворительностью.

– Очень проницательно, господин Базальт, – сказала Хорикс, щелкнув пальцами перед моим лицом. Затем она стремительно зашла в комнату, уселась на длинном диване и расправила оборки платья. – Я хочу, чтобы вы взломали одно хранилище.

– Зачем?

Я всегда так спрашиваю. Рано или поздно ты учишься задавать этот вопрос.

– «Зачем» в нашу сделку не входит.

– Какое хранилище?

– Большое. Говорят, там – один из самых сложных замков во всем Арке.

Я потер кончики пальцев друг о друга. Я часто так делаю, когда мечтаю о новых испытаниях.

– Это связано с культом, о котором вы упоминали?

В прошлый раз вдова нахмурилась, услышав про него, и с тех пор я мечтал расспросить ее на эту тему. Сейчас она нахмурилась еще раз.

– Нет.

– Что вы строите в своих погребах?

Она ударила кулаком по подушке, выбив из нее облачко серой пыли.

– Хватит! Вопросы – роскошь, которая тебе не по карману, полужизнь. Отвечай на мой вопрос.

– А есть ли у меня выбор?

– Я, конечно,