Мастиф - Елизавета Огнелис

— Вы хотите знать, за что вы здесь сидите? — Мастиф мягко соскочил на пол, и шум начал затихать. Все замерли, словно собрались слушать новую, прекрасную сказку.

— За что вы здесь умрете? Я расскажу, попытаюсь. Но прежде я хочу спросить, неужели вы даже не догадываетесь? Неужели не понимаете?

Александр обвел взглядом помещение, все смотрели на него, кто с удивлением, кто с презрением, со злобой, а кто-то и с весельем в глазах. Посмотрим, послушаем, что скажет этот человек с собачьей кличкой…

— Я скажу, кого я вижу здесь в большинстве, — тихо начал Саша. — Вы — люди, но вы не просто лентяи, не просто никчемные винтики, вы — паразиты и кровососы. Пока не произнесу — «я все сказал» — никто здесь не разинет своей пасти. Иначе языки буду вырывать! — угрожающе прорычал Мастиф.

— Никто из вас в своей жизни никогда и ничего не делал для других людей. Может, кто-то забил гвоздь или прочистил сортир — но в собственной квартире, в собственном толчке. Остальное время вы сосали мою кровь и кровь моих братьев. Служащие, менеджеры, банкиры — вы только и думали, чтобы выбрать местечко потеплей, чтобы урвать жирный кусок. Я и подобные мне всю жизнь только отдавали. Я работал токарем — чтобы вы ездили на дорогих и красивых машинах. Я выпускал датчики — чтобы ваши машины не ломались. Я растил хлеб — чтобы вы его жрали. Всю жизнь — отдавал, отдавал, отдавал…

Есть различие между трудом и работой. Да, многие из вас трудились, может быть, до потери пульса. Но работал только я… Работа, падла, может быть со знаком «плюс», а может быть со знаком «минус». Так вот — моя работа — со знаком «плюс». А ваша, даже не знаю, как бы вам еще обидней сказать, разве что в харю плюнуть… Ведь сверхчеловек отменил для нас все, что может быть со знаком «минус». Не даром ведь электричество вразнос пошло… Надо же случится такой глупости — человек, рабочий, крестьянин, вдруг понял, что хватит отдавать все, что он сделал, а взамен этого получать нищие банковские счета, телевизионные шоу, глупые развлечения, пустые обещания — плод вашего труда. Вы всегда считали нас серой массой, быдлом, пытались даже переделать, поднять уровень образования, сделать умными и красивыми. Чего же вы теперь орете? Чего заныли? Вот он я, ваш образованный рабочий и крестьянин. Да только вот промашечка вышла. Не хочу ничего отдавать просто так, не хочу больше работать на кого-то. Ан нет, не дают, прилипли, кровососы. Вот поэтому встал я, встали мои друзья, встали работяги — и решили спросить: а за что их так гнобят? За деньги? Вот вам ваши деньги, подавитесь ими! А если не подавитесь, то я то вам пасти буду рвать, смотреть, какого цвета ваша кровушка. Может, она у вас голубая? Да нет, не голубая, совсем не голубая. Красная, жаркая. Много вас, много крови насосали. Ничего, ничего… к стеночке поставим, только жаль, что не сможем всех и сразу, — Александр говорил не прерываясь, пытаясь сказать как можно больше до того, как недовольный гул перерастет в крик, а потом и в драку. Жаркая будет драка — может быть последняя.

— А я? — Мастиф вышел на середину, рванул рубаху, словно стало жарко. — Знаю, за что я здесь. Я, таких как вы — стрелял десятками, сотнями, в землю заколачивал, за ноги вешал. Отцов и жен ваших, и детей ваших, чтобы они такими же паскудниками не выросли. Я же селекцию знаю, я же общество фильтровал, чтобы ни одна гнида мимо не проскочила. Чтобы ни у кого даже мысли не возникло, что живое слово можно бумажкой заменить. Я преступник, и знаю, в чем провинился. А вот вы не знаете — тупые скоты. Это же надо — довести такого спокойного, терпеливого, безобидного Андрея Павина до того, что он тоже убивать захотел. И рабочего, который сорок лет у станка без жалобы выстоял — а потом «жилет смертника» надел? Сколько же надо нас давить и унижать, чтобы мы такими… Эх, блин, как жаль, что мало успел за яйца подвесить…

— Эй, базар-то фильтруй…

— А как же мы, врачи, учителя? — послышался крик с дальних нар.

— Мочи его, собаку, — прохрипел бывший банкир.

— Палач! — кричали уже многие, они уже знали, что и ком кричать.

— Отчего бы не подраться? — тихо сказал Саша. А Мастиф выкрикнул:

— Ну, держись, сволота!

И — запустил ближнему пальцы в рот, большой палец уперся в подбородок, вывернул — так вырывают нижнюю челюсть — и еще раз дернул вверх, большим пальцем чуть ли не прорывая плоть, что есть дури, поволок визжащее тело за собой.

Кто протянул руку? Мастиф упал на подставленный локоть всем весом, с наслаждением слушая страшный крик и хруст кости. Вцепился в курчавые волосы, перехватил чужую ладонь, сломал палец, бросился на худого военного, запрокинул голову и впился в кадык зубами, развернулся, пролетел через нары, его пытались задержать, сорвали сапог, но он только рычал… Поймал кого-то за голову, не ощущая ударов — упал на пол боком, хрустнула шея, рядом чья-то нога в калоше — и рука Мастифа молниеносно бросилась вверх, нащупала мягкий клочок плоти — и вывернула, почти оторвала…

— Ну что, суки? — он засмеялся, глядя в растерянные лица. Наверно, выглядел он будь здоров — кровь с подбородка капает, рубахи нет, весь в шрамах, в свежих царапинах, напряженный, поджарый — чистый зверь.

Гремит ключ в замке, надзиратели не дремлют, но они совершенно не представляют, с кем столкнулись. Сейчас Мастиф выйдет отсюда, его невозможно остановить, он совершенный продукт цивилизации, его мозг направлен только на одну цель — убивать. Три здоровых мужика, похожие на пятнистых обезьян, ввалились с дубинами, не остановились, не огляделись — сразу влетели в толпу, за ними еще трое, но это — по его собачью душу. Мастиф легко вскочил на нары, на третий ярус, стащил с ноги уцелевший сапог — и прыгнул, к двери, метнул «кирзач» в единственный светильник, заливавший камеру белым солнцем. Попал, свет погас, пора действовать. Мягко локтем охватил толстую шею, дернул на себя, чувствуя мечту человека освободиться, подогнул ноги — и резким движением, вложив всю силу жилистого тела — перекинулся на спину. Человек дернулся, обмяк, Мастиф нашарил на поясе теплого мертвеца ключи, подхватил дубинку. Простое правило — надо бить как можно сильней. Надо стараться убить с первого удара, вложить всю силу, которую еще можешь найти. По стенам забегали зайчики