Диспетчер атаки - Станислав Шульга

Тем летом он часто бывал у нее, задерживаясь допоздна. Оля варила кофе в древней джезве, доставшейся в наследство от бабушки по материнской линии, и они пили его из маленьких чашечек, сидя на том самом подоконнике. Ее коллекция «термитников» и прочих носителей медиа была самой большой, которую Андрей когда-либо видел. Медиацентр жевал все форматы, начиная от раритетных музыкальных CD и заканчивая «термитниками» шестого формата. Центр был подключен к компьютеру, сутками качавшему из Сети самые последние новинки рынка и классику из независимых архивов. Где-то с месяц эти посиделки были невинными разговорами о жизни и о современных течениях рынка цифрового масс-медиа. Длинные вечерние разговоры, мягко освещаемые постоянно включенным холопроектором. Полупрозрачные стереообразы растекались по стенам и изменяли геометрию интерьера, проникая в сознание, и оставались там вместе со словами, которые она говорила. Годовые кольца на срезе векового дуба, обволакивающие середину. Новые слои бытия, заворачивающиеся плотной спиралью вокруг так и непознанной сердцевины его «я».

Андрей засиживался у нее до полуночи, а иногда и до часа, потом заказывал такси, целовал в щечку и уезжал. Только в душном салоне такси на него наваливались усталость и воспоминания о завтрашнем тяжелом утреннем подъеме.

В тот вечер он остался у нее дома в первый раз.

Она взяла его за руку и, не снимая полотенца, повела в зал, где обычно устраивала свои выступления. Странно, только тогда он заметил, что пол здесь застелен мягким пушистым покрытием, гревшим голые ступни ног.

Она снимает полотенце с плеч и обматывает их вокруг своих бедер.

Две пары «стекол» с дистанционным приемом сигнала в ее руках. Одну пару она надевает на себя, другую дает ему.

Пустота, белая пустота виртуального конструкта, пространства без времени. Он чувствует только прикосновение ее рук, но не видит и не слышит ее. Она прикасается к нему в реальности, но здесь, в белой пустоте, нет никого. Андрей слышит странный звук. В нескольких субъективных метрах перед собой, на фоне белой пустоты он видит зеркало и в нем — себя и ее руки, призрачные контуры пальцев, которые гладят и ласкают его. Он одет в длинный демисезонный плащ. Под плащом — хороший темно-серый костюм, голубая рубашка и галстук. Тонкие контуры рук продолжают гладить его, и у него начинает кружиться голова. Изображение в зеркале противоречит тому, что он чувствует сейчас. Оля нагибается и что-то говорит ему. Он не разбирает что, но видит, как прозрачные контуры рук разматывают пояс плаща и снимают сам плащ, бросая его куда-то в бледную пропасть, расползшуюся во все стороны. Узел красиво завязанного шелкового галстука слабнет. Еще несколько движений, и он сползает к ногам. Туда же падают и исчезают в белой пустоте пиджак и свежевыглаженная рубашка, пояс с пряжкой BOSS — и превращаются в полотенце, намотанное вокруг его бедер. Зеркало исчезает. Исчезают и полупрозрачные кисти рук без тела. Вместо них появляется Оля. На ней нет ничего, глаза смотрят озорно и внимательнее, чем обычно.

Были и другие ночи, без подключки, на цветных простынях, раскрашенных в модернистском стиле — светло-желтые квадраты на синем фоне. Каждая по-своему незабываемая.

Одна вещь осталась для него непонятной. Оля любила штуки с раздеванием, только когда они подрубались к наложению. Это был почти ритуал. Когда они занимались этим «по-дедовски», то она предпочитала сразу прыгнуть голой в кровать и побыстрее перейти к активной фазе. Ласки в реале, кажется, ее интересовали мало. Странная заморочка, думал он тогда, но ему встречались и более странные вещи.

Андрей увидел его периферийным зрением. Ритмично раскачивающийся метроном среди хаотично снующей толпы. Он двигался медленно и осторожно, как пьяный, который делает вид, что все в порядке, когда видит в поле зрения пару патрульных ментов. Неопытные милиционеры, из тех пацанов, что только дембельнулись из армии, действительно принимали транзов за пьяных. Несмотря на все инструкции и предупреждения. Они забывали об этом, как и о том, что нельзя называть транза пьяным и пытаться затащить его в ближайший участок. Проблем с адвокатом потом не оберешься. Опытные менты обходили их стороной, и если уж задерживали транза, то по другому поводу — «несоответствие персональной навигационной системы стандартным требованиям». Опытные дядьки в отличие от зеленых и полуграмотных сопляков знали, что идущий по улице транз на самом деле находится сейчас совсем в другом месте. Его сознательная часть выполняет какую-нибудь работу в корпоративном кластере или оттягивается в одном из тысяч развлекательных пространств Шельфа. Рефлексами и движениями тела управляет навигационная программа, софт, через прямой порт подающий сигналы на мозжечок. Дух в полном смысле слова витает в облаках, а бренная плоть дана на откуп программе, экспертной системе низшего класса, которая не позволяет хозяину тыкаться носом в столбы, прохожих и не ходить на красный свет.

Расщепленное сознание. Дух, временно освобожденный от необходимости смотреть за плотью.

Транз. Трансгумат.

Такой же раскачивающейся походкой транз подошел к точке Андрея. Капюшон, надвинутый на лицо, верхняя половина которого была спрятана за «стеклами», очками, полный доступ к виртуальности. Четыре толстых кабеля уходили от оправы «стекол» в густую курчавую шевелюру. Руки были спрятаны в карманы куртки. Один бог да оператор, курирующий этот участок рынка, знали, какой сигнал идет сейчас на зрительный нерв транза. Концерт Rammstein в прямом эфире или матч за европейский чемпионат по Quake TV Conversion, сейчас как раз должны идти четвертьфиналы одиночного турнира. В любом случае транз был сейчас не здесь. Если реальность и присутствовала, то скорее всего она была небольшим окошком, плавающим где-нибудь в правом верхнем углу его поля зрения.

На секунду транз застыл в неподвижности. Андрею показалось, что что-то щелкнуло. В движениях транза появилась осмысленность. Он поднял голову, и Андрей увидел свое отражение в больших, на пол-лица, очках.

— Pandora Toolset есть?

— Нет.

— A Moonlight Spooks?

— Какая версия?

— Шестая. Можно и пятую.

У него был ровный спокойный голос. Скорее всего вольнонаемный аналитик, работающий тогда, когда ему удобно, а не тогда, когда скажет начальство. То, что он просил, было профессиональными пакетами для работы с плотными информационными средами в режиме реального времени. Андрей достал «термитник».

— Я проверю.

— Пожалуйста.

Транз достал правую руку из кармана и подключил флэшку к «локтевику». На несколько мгновений он застыл.

— Нормально. Сколько?

— Сто двадцать пять. — Он снял пломбу с «термитника» и взял деньги. — Обмен — пятьдесят.

Транз протянул новенькую банкноту.

— Спасибо.

— Приходите еще.

Транз отошел в сторону. Странный малый.

С виду — полный гик, транз, поведенный на виртуальности настолько, что даже в туалет его водит программа-навигатор. Но обычно транзы разговаривали дергано и невнятно, бестолково торчали у лотков и не знали, чего им толком надо. Голова уже в реальности, а жопа застряла в каком-нибудь кластере Си-Джея. Как будто только проснулся. Этот знал, чего хотел, и провел у лотка столько времени, сколько было нужно. Человек-расписание. Волоха говорил, что такие ребята самые серьезные из всех тех, кто приходит на рынок. Поведенные на карьере ребята. Ешь-потей-работай. В перерывах спи. Если прикормишь такого, можешь считать, что приобрел постоянный источник дохода. Если вычислишь его расписание, можешь считать, что с планированием доходов с выторга у тебя появился элемент определенности.