Последний мост - Марк Адамов

— У нас больше общего, чем ты думаешь, — Кранц зловеще подмигнул. — Понимаешь ли, я сам прошёл этот путь, как раз девятнадцать лет назад. Через тот же самый тоннель, по тому же самому коридору, в этот же самый кабинет. За тем же самым Сивулом. Точь-в-точь. Искал загадочного Серого Провидца, цель необычайной сложности, которая покажет, чего я стою. Но здесь меня ждали. Ждала та, кому я верил больше всех, но которая зарубила всё, что у нас было, по первому щелчку Настоятеля. Отличие только одно: у меня не было старшего товарища, который бы прикрыл меня и обезвредил все капканы на моём пути.

— Однако, вот ты здесь. Не в капкане и не в могиле, — Химера отказывался верить, но получалось всё хуже. — И я тоже. Что за казнь такая получается? За что?

— За ошибки. Мы оба в какой-то момент не понравились Приюту и от нас решили избавиться.

— Настолько сильно, что аж в Баланош погнали?

— А ты как думал? Если казнить неугодных прямо в Басселе, остальные начнут задавать вопросы, и тогда станет трудно городить чушь про верность и семью, — Кранц надул щеки и загадочно посмотрел в потолок. — А теперь всё выглядело бы так, что ты уехал на сложный заказ в незнакомый город и погиб на работе. Ещё и мучеником стал бы в назидание потомкам.

— Всё равно не понимаю, — Химера всё же убрал меч в ножны. — Какая-то ненадёжная казнь получается. Бой один на один в тесном кабинете?

— Говорю же, капканы не сами закрылись. Да и подруга твоя постеснялась ударить в спину. В любом случае, без меня всё было бы иначе. Ты посмотри на неё: глаза красные и выпученные, жилы надулись. Она не меньше чарки бугренца уговорила сегодня, и это единственная причина, почему она ещё жива. Уж я-то знаю. Сам в своё время попивал, потому и спасся тогда.

Варион вновь посмотрел на Таделию, что тщетно пыталась подняться на слабеющих руках. Бугренец был довольно редким грибом, растущим в болотистых зарослях. Сам по себе он был довольно ядовитым, но правильно приготовленный отвар давал выпившему невиданную силу, выносливость и жестокость. Правда, любители бугренца часто расплачивались чистотой рассудка. Потому Настоятель и не жаловал его.

— Бугренец в Приюте запрещён, — возразил-таки Химера.

— Ну да, а я его пил и дал Настоятелю ещё один повод меня не любить, — Кранц рассмеялся. — Да и по особым случаям, как наш, палачам дают послабления. Когда идёшь убивать своих — все средства хороши.

Варион обошёл упивающегося собеседника и наклонился над Сойкой. Застланные чудо-грибом глаза смотрели как бы сквозь него.

— Скажи, что это всё неправда, Таделия, — сквозь зубы промолвил Химера. В ответ он получил лишь безразличное шипение. — Пожалуйста. Скажи, что он врёт и что ты просто защищала Серого Провидца.

— Провидца не существует, — напомнил из-за спины Кранц. — Настоятель выдумал его, раздул пустые слухи через пару своих людей в Баланоше как раз на такой случай. Дам тебе подсказку. Почти четыреста лет назад к племенам нынешнего Басселя пришёл проповедник Кваранг. Местные ему придумали прозвище, которое с их старого языка можно перевести, как Серый Провидец. Так что к Кварангу и иди за ответами.

— Сука, — Варион провёл ладонью по лицу с такой силой, будто пытался стянуть с себя маску. — И зачем это всё?

— Ты же ошибся, — ответил лже-Настоятель. — Вот и расплата.

— Даже Лисы ошибаются, — напомнил сам себе Химера. Он не раз слышал это от наставников.

— Знакомая песня. В моё время так же говорили, — Кранц обошёл раненную Таделию и посмотрел в глаза Вариона. — Эта мысль так и заедает, да? А теперь попробуй вспомнить хоть одного Лиса, что завалил заказ и остался жив. Нет? Вот и я не смог. Теперь веришь?

— Я… Да не знаю я, кому верить! — вспылил Химера. — Что здесь вообще происходит? Это же всё из-за тебя, да? Твой дружок Альхиор меня и подставил тогда! С этого всё началось!

— Спорить не буду. Но мне же надо было тебя как-то подтолкнуть. Пришлось понемногу вмешиваться. Подкинуть заказ на Лейну Броспего, попросить Альхиора её выкрасть, ну и дождаться, пока тебя отправят в Баланош. Ты бы стал меня слушать, если бы я всё выдал раньше? И я так не думаю. Нужно было, чтобы там увидел нож, который любимая семья заточила специально для тебя.

— Тут есть чего выпить?

Химера махнул рукой и принялся шарить по пустым стеллажам в поисках чего-нибудь покрепче.

— Тут с отъезда Круношей нет ничего, кроме пауков и пыли, — Кранц покосился на Сойку, которая оставалась живой лишь благодаря настою бугренца. — Ну, и крысы иногда забегают.

— Чудесно.

— Но я знаю, где можно разжиться добротной выпивкой, — лже-Настоятель расплылся в улыбке при виде немого вопроса Химеры. — В Басселе. Предлагаю поторопиться.

— В Бассель меня сейчас в последнюю очередь тянет.

— Понимаю. Но по дороге будет время всё обдумать и обсудить. Клянусь, что расскажу тебе всё, что знаю сам.

— Спасибо, хватит мне рассказов на сегодня.

— Нам нужно в Бассель, — голос Кранца становился всё громче. — Как можно скорее.

— И зачем? Если Настоятель приговорил меня к смерти, мне придётся бежать куда угодно, но не к нему в лапы!

— Затем, чтобы призвать Лис к ответу. Тебя уже списали со счетов и ждут вестей о твоей смерти со дня на день. В любом случае, для них ты мёртв, пока они не знают, что произошло здесь сегодня. Ты представь лица распорядителей, когда ты зайдёшь в Приют живой и здоровый. Когда дашь им понять, что всё знаешь. Поверь, слаще вина ты не найдёшь даже в Аноре.

Варион собирался уйти из треклятой комнаты, но всё же замер на пороге. У него не оставалось выбора, кроме как поверить самоназванному Химере-старшему. А раз так, Гадюка зашла очень далеко, чтобы без лишнего шума убрать провинившегося подопечного. Вряд ли его станут убивать на месте, а вот посмотреть, как она оценит провал Таделии, стоило.

— У меня есть условие, — заявил Варион.

— Я же разбогател, помнишь? — произнёс Кранц. — Так что проси смелее. Сани у меня готовы и смазаны, а в них еда и питьё высшего уровня. Сменные кони и извозчик тоже наготове на полпути. Доедем до Басселя чуть больше, чем за день, в тепле и с полными животами.

— Она поедет с нами.

— Чего? Вот эта полумёртвая крыса, которая, глазом не моргнув, наелась грибов и пошла тебя убивать?

— Во-первых, ты не знаешь, сколько раз