На острие иглы - Илья Стальнов

– Помню.

– Я жестоко обманул вас.

– В чем?

– Я сказал, что дед мой был отъявленным негодяем. А отец, наоборот, чуть ли не святым человеком.

– Ну и что?

– Это ложь. Это бессовестная ложь. Не только мой дед был негодяем, но и мой родной отец. Он служил у самых кровожадных флибустьеров корабельным врачом и, надо сказать, пользовался у них уважением. Притом не только за свои способности лекаря.

– Это все, что ты хотел мне сообщить?! – разозлившись, воскликнул я и собрался встать и покинуть это место.

– Это главное… Э, куда вы так заспешили? – замахал он руками. – У меня есть еще кое-что для вас, правда, гораздо менее существенное.

– Говори!

– Тот любовник графини, чернобровый испанец, – он сейчас в Тулузе.

– Не слишком приятное известие. Но и не слишком огорчительное.

– Правда? – насмешливо спросил воришка.

– Вся беда в том, что он почему-то увидел в нас твоих соучастников. Думаю, на досуге он смог спокойно поразмыслить и прийти к выводу, что это не так. И вряд ли дурацкие мысли посетят его вновь, если, конечно, он сейчас не увидит меня в твоей компании.

– Это не совсем так. Приехал он сюда вовсе не из-за меня. И не по каким-то своим личным делам. Он идет по вашим следам. Мной же он вообще не интересуется.

Я внимательно посмотрел на собеседника, и как-то сразу, безоговорочно поверил ему. Поверил душой. Что-то мне говорило – вор не врет… И известие меня покоробило. Я ощутил, что за, всем этим скрывалось что-то мерзкое и опасное. Дело тут нечисто.

– Он узнал, где вы проживаете, после чего заявился с визитом к братьям Ришар, – продолжил вор, и я видел, что он хочет, чтобы я верил в его искренность.

– Кто такие братья Ришар?

– О, это удивительные люди. Лучшие представители местной гильдии наемных убийц.

– Та-а-ак! – протянул я.

– Они не любят работать за пределами Тулузы. Думаю, братья заявятся к вам в гости, пока вы здесь.

– Зачем?

– Зачем наемные убийцы являются к жертвам? Конечно, чтобы поговорить с ними о спасении души!

– Мне верится с трудом.

– В конце концов, это ваше дело.

– Как они выглядят?

– Как обычные дикие звери, – Он описал их внешность. Два здоровенных, белобрысых близнеца. Один из них без правого уха.

– Учтите, они не любят работать с помощью ядов, пистолетов и прочих недостойных инструментов. Кистень и стилет – вот оружие дипломированного убийцы. Так они считают. И еще – хитрость, изобретательность, подлость. Они хорошо знают свое дело.

– Мне не очень-то верится в это, – по инерции упрямился я, хотя уже решил для себя сдать все позиции. – У испанца нет никаких оснований стремиться к нашей погибели. Мы с ним встречались всего раз. Недоразумение, небольшая ссора – и все. Для такой ненависти и для таких усилий нужна причина поважнее.

– Значит, они у него есть.

Я поднялся и полез в кошелек.

– Нет, сегодня плачу я, – жестом остановил меня сэр Генри.

– Ну что же. Прощай…

– До свидания. Думаю, мы еще увидимся.

– Надеюсь, не тогда, когда твоя рука будет шарить в моем кармане!

* * *

Темнело. Я возвращался в гостиницу, под впечатлением разговора с вором, озираясь и ожидая удара ножом в спину.

Обошлось. Время убийц приходит с заходом солнца. Они – дети Тьмы. Свет им противопоказан, богомерзкие дела творятся по ночам.

Я поднялся по скрипучей узкой лестнице на третий этаж. Там, под самой крышей, находилась только одна наша комната.

Адепт уже вернулся домой.

– Завтра утром, – произнес он, – как только откроются городские ворота нам надо снова двигаться в путь.

– До завтра еще нужно дожить, – возразил я.

– Ты это сказал так, как будто знаешь что-то такое, что неизвестно мне.

– Знаю.

Я подробно рассказал о нашем разговоре с Генри.

– Ты прав, с этим испанцем что-то неладно, – Адепт воспринял сей рассказ очень серьезно и поверил сразу. – Братья Ришар… Если они придут, то сегодня ночью. Вряд ли они будут дожидаться утра. Я знаю таких субъектов. У них весьма своеобразные представления о чести гильдии. Если они подрядились кого-то убить, то сделают это, не откладывая в долгий ящик.

– Тогда подготовимся.

Мы засыпали порох на зарядные полки своих пистолетов, взвели курки, чтобы щелчки не насторожили убийц раньше времени, положила на стол кинжалы и шпаги и погасили свечу. Теперь главное было не заснуть, ожидая зловещих визитеров.

Глаза привыкли к темноте, и у окна в свете луны можно было далее различить стрелки швейцарских часов с голубым циферблатом. Наступила полночь. Потом час ночи. Неужели не придут? Может, они решили приняться за нас в другое время? Или я настолько доверчив, что верю во всякий вздор, которые несут люди, которым нельзя верить даже тогда, когда спрашиваешь – день на дворе или ночь.

Без четверти два послышался осторожный стук в дверь…

– Кого это несет ночью? – сонно пробурчал Адепт, мягко приподнимаясь со стула.

– Это я, Бертранда, дочь хозяина гостиницы, – послышался тонкий девичий голосок.

– Почему ты не даешь нам спать, красотка?

– Вы говорили, что один из вас – врач, – прощебетала Бертранда, и в ее голосе ощущались волнение и испуг.

– Ну и что?

– Нашей постоялице, благородной госпоже де Парэ, стало дурно. Она задыхается. Отец послал к Жану Дюрэ – нашему местному врачу, но тот стар, медлителен и может опоздать. Она заплатит. Только поспешите!

– Подожди минутку, мы оденемся! – произнес я, а Адепт начал разжигать свечу в фонаре. Свет ее показался нам, привыкшим к темноте, довольно ярким.

Я взял пистолет, шпагу, подошел к двери, ногой отодвинул засов и отскочил в сторону

Дверь с треском распахнулась, и в комнату, как разъяренный бык, которого только что заклеймили горячим металлом, влетел здоровенный молодчик, сжимавший в руке длинный, устрашающих размеров тесак, конец рукоятки которого представлял собой тяжелый металлический шар с острыми шипами. Он еще на входе широко взмахнул ножом, рассчитывая, что острие найдет мягкое человеческое тело. Но там никого не оказалось. По инерции он сделал два шага вперед, за ним в проеме двери выросла вторая фигура – копия первой. Второй гость держал в руке большой топор.

Они сначала не поняли, что происходит. В тишине рыкнули два пистолетных выстрела. Одна пуля пробила первому убийце шею, вторая – грудь. Он по инерции пробежал еще три шага и тяжело рухнул на пол, как падает африканский слон.