Сыщик Бреннер - Игорь Шенгальц

Я даже не знал, что ей ответить. Все эти предметы… они были чужими. Но боевой костюм явно предназначался для человека – или кого-то, очень похожего на человека. Значит, есть и другие чужаки, более близкие нам по внешнему виду?..

– Не бойся, Кирилл, ты справишься! Я как-то делала пробный полет на этой штуковине, управляется очень легко. А такую броню даже «дырокол» не пробьет! К тому же она в несколько раз увеличивает твою мышечную силу. Станешь, как герой из детских сказок, могуч и несокрушим. Давай быстро расскажу, как управлять костюмом и химмельштоком, время поджимает. Сначала разблокируешь вот здесь, потом…

Следующие несколько минут я впитывал в себя инструкции Беллы, хотя сразу же понял, что разбираться во всем придется самому. Главное понять, как разогнать химмельшток, как рулить, чтобы не убиться о ближайшую стену, и как потом тормозить. А боевой костюм – что же, надо признать, отличная вещь!

– Дерзай! Я бы и сама полетела, но не могу, ребеночка беречь надо. Куб в мешке, пусть висит у тебя на руке, он не тяжелый. Профессор сказал, нужно просто скинуть его над проходом. Дальше куб все сделает сам. У тебя мало времени, поторопись!..

В эти дни каждый так и норовит помыкать мною, отправляя с различными заданиями, причем раз за разом эти задания становятся все сложней и неприятней. Пойди, мол, туда – неведомо куда, принеси то – неведомо что…

Как же мне это надоело! Но сейчас Белла права, надо перекрыть дорогу чужакам, и, раз, кроме меня, сделать этого никто не может, придется в очередной раз сунуть голову в петлю и побыть героем.

Страна, я столько всего сделал для тебя, вспомнишь ли ты меня добрым словом? Хотя кто будет считаться между своими…

И главное, опять в воздух! Люди ведь не зря не летают, как птицы.

Я ворчал про себя, но дело делал. Доспех, в который я не без труда влез, плотно облегал тело. Белла ловко защелкнула все крепления, теперь я оказался внутри брони, как в коконе. Но, к моему удивлению, двигаться мог свободно. Доспех не только не стеснял движений, а даже усиливал каждый мой жест. Я слегка подпрыгнул, подлетев высоко вверх. Надо быть осторожнее, слишком уж доспех чувствителен к моим движениям.

Теперь химмельшток. Ноги удобно встали в «стремена». Те оказались подвижными, и я чуть сместил их в нужную сторону, добившись максимального удобства, а потом попросту оседлал химмельшток на манер игрушечной лошадки. Вот она – ведьмина метла!

По крыше застучали тяжелые сапоги. Кажется, через минуту к нам присоединятся как минимум трое.

– Уходи, сейчас тут будут гости!

Она повернулась на шум и быстро кивнула.

– Ну, Кирилл, с богом! – напутствовала меня Белла, после чего быстро отступила назад, тут же скрывшись за изгибом крыши.

Я все собирался с духом. Понимая, что времени в обрез, я никак не мог заставить себя сделать первый шаг.

Семенов выскочил из-за широкой трубы с револьвером в руке, увидел меня в боевом костюме, от удивления споткнулся и чуть было не покатился вниз по крыше. Лишь каким-то чудом удержавшись, он вновь обрел равновесие и поднялся на ноги. Забрало моего костюма было поднято, и Семенов меня узнал.

Он покачал головой, словно не веря своим глазам, и я прекрасно его понимал. Такое не каждый день увидишь. Даже твари на площади слегка меркли по сравнению с блестящим боевым костюмом и закованным в него человеком, сидящим вдобавок на химмельштоке. Подобная картина могла родиться в умах обитателей желтого дома. Но в этом случае я дал фору всем городским сумасшедшим.

Вечно невозмутимый риттер явственно опешил, но быстро взял себя в руки и заорал, направляя на меня револьвер:

– Бреннер, стоять! Стреляю!

И выстрелил, не обманул! Если бы не костюм, я был бы уже мертв. Семенов стрелял метко, как на стрельбище. Пуля попала прямиком в доспех, но срикошетила, не причинив мне вреда. Доспех спас меня. Вот уж правда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

На крышу выскочили еще двое – и как только уцелели при бойне на площади? Зачем я сдался им при всех новых обстоятельствах – непонятно, разве что сказалось известное упрямство риттера Семенова. Даже не упрямство – упертость!

Развития событий ждать я не стал, лишь глубоко вздохнул, задвинул забрало на шлеме и нажал на выступ.

Химмельшток рванул в небо со скоростью снаряда. Если бы я не вцепился в руль изо всех сил, то тут же слетел бы вниз. Но я удержался, хотя это стоило мне определенных усилий. Хорошо хоть, что ноги были надежно зафиксированы стременами. Я вовремя вспомнил наставления Беллы и выпустил боковые крылья на доспехах. Полет стал более управляемым.

Я все набирал и набирал высоту. Семенов остался далеко внизу, как и крыши домов, площадь, люди, «страусы», чужаки. Куда там неповоротливому цеппелину, химмельшток оказался устройством совсем иного толка – неистовый, неудержимый. Небесный мехваген.

Все недавние мысли о том, что человек не рожден для полета, унеслись прочь вместе с ветром, облаками, проносящимися мимо, и стаями удивленных птиц.

Я быстро освоился с управлением. Все оказалось, как и обещала Белла, проще простого. Отклоняешь рулевую палку чуть в сторону – смещаешься в нужном направлении, тянешь на себя и одновременно жмешь на специальный выступ – набираешь высоту, толкаешь от себя – опускаешься вниз.

Вначале я так сильно надавил на скорость, что химмельшток мгновенно унес меня в небеса. Теперь же, когда я несколько освоился, то понял, что скорость надо регулировать плавно, иначе тело становится настолько тяжелым, что удержаться на химмельштоке, даже с усиленными мышцами, становится невероятно трудно. Доспех компенсировал эти неудобства, но лишь отчасти.

Но все это было сущей ерундой по сравнению с той свободой, которую я ощутил чуть не впервые в жизни. Казалось, я могу улететь куда глаза глядят, забыв про все. Какое мне дело до проблем там, внизу? Зачем рисковать жизнью, когда весь мир лежит под ногами! С такой скоростью через несколько часов я могу пересечь континент или умчаться за океан. Весь мир стал мне доступен в одночасье.

Я – свободен!

Стало трудно дышать, слишком уж высоко я поднялся. К тому же резко похолодало. Но это нисколько не портило полет, я слегка снизился и вернулся на комфортную высоту.

И вдруг, в тот самый момент, когда я прикидывал, сколько часов мне потребуется, чтобы добраться до бриттской колонии за океаном, я вспомнил про девочек. Лиза и Петра – красавицы-близняшки. Они ждали, что я их спасу, они верили. Если бы не они, честное слово, я бы наплевал на императора и умчался прочь – в конце концов, и он наплевал на своих верноподданных, связавшись с чужаками.

Но Лиза и Петра ни в чем не виноваты…

Я развернул химмельшток и понесся в обратном направлении, легко ориентируясь, словно с детства только и делал, что парил в небесах. И естественный страх человека перед высотой исчез сам собой, будто его и не было.