Иным путем - Александр Харников

Греческая «Акрополис»: «Многообещающее начало царствования: Русский император хочет создать своим подданным основы счастливой и богатой жизни!»

Датская «Юланд постен»: «Этого Россия ждала сто лет: Император Михаил II взял курс на построение государства, в котором будут верховенствовать закон и порядок!»

Российская пресса

«Новое время»: «Пролетарии вышли на Невский: Новый император подал руку тем, кто готов честно трудиться ради России».

«Санкт-Петербургские ведомости»: «Единство монарха со своим народом: Император обещал провести реформы ради спокойствия в стране».

«Русское слово»: «Земской собор на Дворцовой площади: Сердца царя и подданных в этот вечер бились в унисон!»

«Биржевые ведомости»: «Великолепно, но опасно: не приведет ли заигрывание с социалистами к кровавым беспорядкам?»

15(02) мая 1904 года. 12.00.

Санкт-Петербург, Зимний дворец, Готическая библиотека

В полдень воскресенья император Михаил II встретился с Владимиром Ульяновым-Лениным, главой партии большевиков, недавно отделившейся от российской социал-демократии и уже заявившей о себе как о влиятельной и вполне самостоятельной силе. Эта встреча императора и человека, совсем недавно разыскиваемого всеми охранными отделениями Российской империи, была далеко не первой. Но сегодня должен был окончательно решиться вопрос о создании нового министерства, главой которого император видел только господина Ульянова и никого иного. Каждый человек бывает незаменим, будучи употреблен на правильном месте. Именно так, кажется, говаривал Козьма Прутков.

«Это надо же, – с легкой иронией подумал про себя Михаил, – я собираюсь ввести в состав правительства человека, брат которого готовился убить моего папа́, а сам он собирался ниспровергнуть самодержавие и совершить социальную революцию в России. А теперь я сам решил осуществить нечто подобное, если не по методам, то, по сути, возглавив то, что невозможно победить. Как все изменилось после появления этих пришельцев из будущего…»

Михаил вспомнил о том, что с ним и со всей Россией произошло в ТОМ, их прошлом, и вздрогнул.

«Но нет, иначе никак нельзя, – подумал он, – и я все решил правильно. Быть посему, и сегодня господин-товарищ Ульянов выйдет от меня уже министром».

Ровно в полдень в дверь библиотеки постучали, и вошедший камер-лакей доложил:

– Ваше императорское величество, к вам господин Ульянов…

– Проси немедленно, – сказал император, вставая.

Владимир Ульянов вошел своей стремительной походкой, держа в руке папку с бумагами. Выглядел он так, будто в эту ночь спал очень плохо или вообще не спал. Глаза его покраснели, вид был усталым. Но, несмотря на все это, настроение у гостя хорошим, просто великолепным.

– Добрый день, ваше величество, – поприветствовал он императора. – Я надеюсь, что сегодняшний день будет действительно добрым.

– И я на это надеюсь, Владимир Ильич, – ответил с улыбкой Михаил, – и оставьте в покое «величество», вспомните, ведь мы с вами ранее уже договаривались, что в разговоре тет-а-тет мы будем обходиться без титулований.

– Очень хорошо, Михаил Александрович, – ответил Ленин. – Так нам будет проще обсуждать насущные вопросы. Для начала я хочу вас поздравить. Вчерашняя демонстрация и последующий прием прошения от рабочих произвел на всех огромное впечатление.

– Вы преувеличиваете, – скромно ответил Михаил, – в основном это заслуги вашего коллеги по партии, товарища-господина Джугашвили и градоначальника Фуллона.

– Михаил Александрович, вы скромничаете, – покачал головой Ульянов, – а кто все это организовал, поставил, как выражается штабс-капитан Бесоев, задачу, а потом завершил все это мероприятие блестящим финалом. Таких аплодисментов, как вы вчера, пока не срывал даже господин Шаляпин.

– Хорошо, Владимир Ильич, – сказал император с улыбкой, – признаю вашу правоту. Только нам надо, как говорится, ковать железо, пока оно горячо. Нам нельзя останавливаться на достигнутом.

– Я тоже так считаю, – кивнул Ульянов, – а потому взял с собой ту справку по состоянию дел, связанных с законодательством, регулирующим взаимоотношения между рабочими и работодателями, которую вы у меня просили при прошлой нашей встрече. Если вы позволите, то я вам ее доложу.

– Ради бога, Владимир Ильич, – Михаил жестом пригласил Ленина присесть к столу. – Я вас внимательно слушаю.

Будущий министр, который, скорее всего, уже так и никогда не станет главой Советского правительства, сел на стул, положив на стол свою папку.

– Михаил Александрович, – сказал он, раскрыв папку, – я начну с того, что напомню о первом нормативном документе, касающемся регулирования отношения в сфере труда в Российской империи. Это Положение от 24 мая 1835 года «Об отношениях между хозяевами фабричных заведений и рабочими людьми, поступающими на оные по найму». В нем впервые говорилось о порядке заключения договора о найме, об обязанности работодателя издавать правила внутреннего трудового распорядка и вести особые книги для записи расчетов с рабочими. Всё это было замечательно, но… Большинство работодателей это Положение игнорировало. Тем более что в нем не предусматривалась ответственность для недобросовестных хозяев, нарушающих Положение.

В 1845 году было издано Положение «О воспрещении фабрикантами назначать на ночные работы малолетних менее 12-летнего возраста». Как и предыдущее, его сплошь и рядом нарушали. А с чего бы заводчикам и фабрикантам его не нарушать – ведь это не грозило им никакими санкциями. То есть закон вроде бы и есть, но его можно не соблюдать – все равно никто за это не накажет. А посему, Михаил Александрович, государству необходимо не просто принимать хорошие законы, но и добиваться неукоснительного их исполнения под страхом жесточайшего наказания. А то грош им цена в базарный день…

Император хмуро кивнул и сделал пометку в лежащем перед ним рабочем блокноте.

– Я учту это, Владимир Ильич, – сказал он, – и буду добиваться того, чтобы в уголовное законодательство были внесены соответствующие изменения. Впрочем, продолжайте, я вас слушаю…

– Далее, Михаил Александрович, – сказал Ленин, – во времена царствования вашего деда, императора Александра Второго, было принято несколько новых законов, составивших костяк будущего трудового права. Это, например, «Правила о работе малолетних на заводах, фабриках и мануфактурах», согласно которым, малолетним 12–15 лет запрещалось работать более восьми часов в сутки и четыре часа подряд. Им также запрещалась ночная работа между девятью часами вечера и пятью часами утра и работа в воскресные и праздничные дни.

Была учреждена специальная Фабричная инспекция численностью аж целых двадцать человек – и это на всю огромную Россию! – находившуюся в ведении Министерства финансов, призванная наблюдать за исполнением правил и запретов, установленных в законах о труде. Инспекторы имели право составлять при участии полиции протоколы о нарушениях закона и передачи их в суд, поддерживая там обвинение против нарушителей. За нарушение владельцами или руководством фабрики правил, касавшихся малолетних, была установлена ответственность в виде ареста или штрафа. Только вот, Михаил Александрович, пользы от этих законов было не намного больше, чем от предыдущих. Догадываетесь, почему?