Регент - Игорь Валериев

- Сглотнуть можешь? – спросил я этого здорового кабана, который с испугом смотрел на меня.

Тот качнул головой и с трудом сглотнул, после чего с хрипом глубоко вздохнул и выдохнул.

- Повезло, жить будешь. Дыши, дыши, - похлопав пострадавшего по плечу, я вернулся к юноше с девушкой.

- Спасибо, вам, сударь. Вы спасли нас. Эти пьяные скоты набросились на меня ни с того, ни с сего. Ударили несколько раз, поставили на колени, заставляли кричать здравницы в честь царя. Я готов был, но они мне нос, губы в кровь разбили. Я таки буквально захлебывался кровью, - прошепелявил молодой человек, после чего осторожно сплюнул кровавую слюну на землю.

- Мы с мужем почти дошли до дома. Вон наша парадная, - девушка показала на следующий подъезд. – И тут эти звери. Да, мы евреи. Но крещенные евреи. Мой отец известный в столице портной. Иосиф работает у него помощником. У отца сам граф Воронцов-Дашков свой мундир строил.

- Что с пьяных возьмешь, особенно если головы и так дурные. Давайте я вас провожу до парадной, - произнёс я.

- А с ними что делать, - девушка показала на двух лежащих и одного, продолжающего стоять на коленях, напавших на них.

- Вы хотите сдать их в полицию? Только я боюсь, что быстрее здесь окажутся их друзья. Один-то успел сбежать, - ответил я.

- Дорогая, пойдем домой. Черт с ними, - прошепелявил Иосиф, после чего вновь сплюнул тягучую слюну на землю.

- Хорошо, хорошо. Пойдём, дорогой, - женщина подхватила мужа под руку, и мы двинулись к их подъезду.

Когда за парочкой закрылась подъездная дверь, я облегченно вздохнул и стал прикидывать, как мне двигаться к квартире дальше, желательно без приключений. В этот момент с Лиговки в переулок ввалилась толпа человек в двадцать-тридцать, и я услышал крик: «Вот он! Держи его! Бей!»

Судя по виду и состоянию, эти ребятки только что покинули питейное заведение, забыв про верхнюю одежду. И, вернее всего, прибежали из того дешевого трактира, который находится недалеко отсюда на Лиговке, мимо которого я недавно проходил.

«Таких только из пистолета наглухо валить, так как слов они точно не поймут, только, боюсь, у меня патронов на всех не хватит. Так что ноги, мои ноги, спасайте мою жо.., точнее, пятую точку», - подумал я и, развернувшись, бросился к Пушкинскому скверу, где стоял памятник великому поэту.

Когда выбирали и снимали конспиративную квартиру, я специально обошел ближайшие кварталы, изучая проходные дворы, подъезды с возможными путями для различных ситуаций: сбросить хвост, незаметно выйти из квартиры через колодцы домов и прочее. Был там и вариант убегания от преследователей.

Для этого, мне надо было добежать до дома номер 15 по улице Пушкинская, нырнуть во двор, а дальше меня ждала каменная стенка, которая отделяла этот двор от двора дома на улице Николаевская.

Паркуром тут никто ещё не занимается и то, как Джеки Чан перебирается через высокие заборы, тоже никто не видел. Чувствую, сегодня мне придется повторить подвиг, который я уже однажды совершал. Правда, это было до моего последнего ранения и тогда на мне не было зимнего пальто.

Рванул я так, будто за мной черти гнались. Хотя пьяная толпа, желающая чей-то смерти, по-моему, хуже чертей. Несколько раз впереди меня падали палки, камни, которые в меня швыряли преследователи, но пока всё это добро летело мимо. Вилять, уворачиваться времени не было, как и смотреть назад, поэтому я пёр по прямой, как кабан.

Вот памятник Пушкину, поворот налево. Новый рывок на пределе сил. Арка дома номер пятнадцать, поворот направо, двор и вот она стенка высотой метра три. Ещё в начале забега я расстегнул нижние пуговицы пальто, и теперь у меня была только одна попытка вбежать по стене. В противном случае придется стрелять, а убивать пьяных дураков не хочется.

Бросок трости через стену, дальше левая нога на уровни талии упирается в небольшой бугор на ней, толчок вверх и вправо, правая нога уже на высоте больше метра отталкивается от стены дома, и я лечу вверх, вытянув руки. Кончики пальцев касаются верха стены. А дальше я даже сам не понял, как смог подтянуться на одних фалангах пальцев и забросить махом правую ногу на стену.

В этот момент под левую лопатку что-то сильно ударило, чуть не сбив со стены. Несмотря на страшную боль, я смог удержаться на стене, перевалиться через неё и спрыгнуть вниз. Удачно наткнулся на трость, подобрал её и бегом двинулся через колодец двора к арке, чтобы выскочить на Николаевскую улицу.

Выбежав на улицу, я остановился. За стеной раздавались разъяренные крики, из которых я понял, что преследователи готовы разделиться на команды, чтобы, оббежав квартал, начать мои поиски. Это было не очень хорошо. Поэтому я вновь побежал, пугая редких прохожих в сторону Кузнечного переулка, прикинув, что до подъезда дома, где я снимал квартиру, доберусь раньше преследователей, если они, конечно, не олимпийские чемпионы по бегу.

***

Я вынырнул из состояния, когда за несколько секунд перед глазами, как наяву пробегают события от нескольких минут до нескольких часов. Такое со мной случалось уже в третий или четвертый раз после последнего ранения во Владивостоке, и это меня признаться, сильно тревожило. Мало того, что моя душа или что-то там такое в чужое тело и на сто тридцать лет назад перенеслась, так теперь ещё грезить начал с открытыми глазами. Хорошо, что на короткие мгновения залипаю. И к психиатру идти страшно. Психиатрия сейчас в зачаточном состоянии. Закроют ещё в доме для психов. Мне это надо? Правильно, не надо. Так что ставим чайник и идем для начала чистить одежду. Приключения на сегодня, слава Богу, закончились.

Глава 19. Дела житейские - 1.

Я сидел в своём кабинете Аналитического центра и перебирал утренний комплект бумаг на столе. Бумажная бюрократия медленно, но верно начала побеждать документооборот в моей епархии. Дожил уже до того, что у меня появился секретарь, который предварительно сортирует идущий ко мне поток документов, почты и прочего бумажного мусора.

Так что у нас сверху. Смотрим. Папка со сводным отчётом о практике курсантов. Начинаем пасьянс и направляем папку справа вверх на столе. Это к обязательному прочтению. Две недели прошло после объявления манифеста и десять дней после моего «хождения в