Прорыв осады - Игорь Огай

Всю первую половину пути до МКАДа Филиппыч отчаянно балагурил. О слишком холодном начале лета, какого сроду не видывал, о плохих озимых и почти сорванной посевной, про которую слышал накануне по радио, о том, что «Спартак», наверное, опять сольет ЦСКА, а вот «Динамо»-Киев в этом сезоне о-го-го. Киев и сам по себе о-го-го даже без всякого «Динамо». То революцию устроит, то газу сворует больше положенного… А вот еще, между прочим, он слышал, что…

– Семен! – Шеф наконец с чувством хлопнул ладонью по передней панели. – Баста, Семен! Отсюда давай либо по делу, либо молча.

Филиппыч и правда заткнулся. Аж на целую минуту. Потом тяжко вздохнул и сообщил:

– А чего по делу-то? По делу уж все сказано. Приедем, побазарим… Отдаст он фабрику, никуда не денется.

– Фабрику… – проворчал Филиппыч. – А на фабрике что – все наши дела закончились? Ты вот мне скажи, что с контактером делать? Загнется ведь парень у нас на глазах. Может, послушать Федоровну и в больницу сдать?

– Через мой труп, – Филиппыч мгновенно растерял весь свой напускной задор. – Вот как хочешь, Сергей, через мой труп, и только. Ассамблеи на тебя нет. Контроль пребывания живо напомнил бы, что такое конспирация!

– Ну… Фээсбэшника подключим, пусть прикроет. Раз плюнуть на фоне того, что он уже наворотил.

– Может быть. Но именно этого Баранов делать не станет. И не спрашивай почему. Просто не станет, и все. Даже удивится, что вообще с такой ерундой лезем.

– Ну так сам прикроешь, если ерунда, – заявил Шеф. Не отвлекаясь от дороги Павел мысленно кивнул. Контактера было все-таки жаль.

– Нет, Сергей. Я знаю – ты мне сейчас зубы заговариваешь, чтоб мандраж унять. Но все же нет. Мне одной пациентки, блин, хватает. По горло!

– Какой пациентки? – Потапов даже обернулся к нему на заднее сиденье.

– Да Тамары моей Фоминичны! Даром, что в кардиологии лежит, всех психиатров больницы уже к себе перетаскала!

– Это зачем? – снова поинтересовался Потапов.

– Ну как же – стресс ведь у ей! Да еще инка ее впечатлил, когда камешек для Паши передавал. Монах, видите ли, тайного братства иезуитов… Она еще следователя любит требовать, но тут я стою как скала.

Монах? Павел нахмурился. Нет, ну при избытке мнительности можно, конечно, принять таежный дождевик за плащ инквизитора… А недостатком этой самой мнительности бухгалтерша никогда не страдала. Но все-таки…

– Семен, а про горящие глаза она случайно не говорила?

Филиппыч осекся на полуслове какого-то очередного монолога.

– Говорила! – с вызовом произнес он. – Но только вот этого мне здесь не надо! Мало ли чего бабе привидеться может, особенно когда и так на нервах!

– Ну, правильно, зато самому так спокойней, – буркнул Павел. – Камешек она мне отдала не инковский совсем!

– Ну и что? Такие камешки у смарров вся Ассамблея на вес покупала!

Павел кивнул. Покупала, было дело. Только вот почему посол империи так удивился, когда встретил Павла в кратере? Всерьез удивился, как будто ждал его на день-другой позже…

– Семен, – тяжело произнес Павел. – В камень был заряжен портал именно в кратер. Инка не мог этого сделать. Надо тебе или нет, но ящеры уже на Земле. Не знаю, как долго, но за несколько дней ручаюсь – один из них передал мне артефакт. Может быть, даже они действительно вернулись первыми, как и обещали.

В полном молчании Павел показал поворот и свернул на Полковую. Без помех преодолел положенные восемьсот метров и, снова свернув в переулок, остановился перед наглухо закрытыми воротами фабрики.

– Значит, так, – произнес Шеф. – Спасибо тебе, Паша, за моральную поддержку – очень вовремя. Про ящеров до вечера забыли. Сейчас главное – фабрика. Сигналь давай.

Павел послушно нажал в середину руля. В тот же миг, будто ожидая именно этого, воротина сдвинулась с места и неспешно поползла в сторону. Шлагбаум за ней был поднят заранее.