Сфера - Дейв Эггерс

На запястье у Мэй случилась буря. «Ну ты и дурак, Сэм».

– Через СЭМ мы в реальном времени собираем показатели всех сфероидов. Ты, Мэй, и нубы первыми получили браслеты нового образца, но с тех пор мы надели их на всех сотрудников. Что позволило нам аккумулировать очень точные и полные данные на все одиннадцать тысяч человек. Представляешь? И вот первые плоды: на той неделе в кампусе появился грипп, и мы за какие-то минуты выяснили, кто его принес. Отослали ее домой, и больше никто не заразился. Если б только мы могли не пускать людей в кампус с микробами. Если б никто никогда не уходил, не пачкался снаружи, мы бы все были в шоколаде. Но позволь я сойду с трибуны и займусь тобой, Мэй.

– Если новости хорошие, – ответила та и постаралась улыбнуться. Ей было неуютно, хотелось уже перейти к делу.

– Ну, мне кажется так, – сказала доктор Вильялобос. – Нам тут пишет зритель из Шотландии. Он следил за твоими показателями, сопоставил их с твоими ДНК-маркерами и понял, что такое питание, особенно с таким количеством нитратов, повышает вероятность онкологического заболевания.

– Боже мой. Правда? Меня из-за этих плохих новостей сюда и вызвали?

– Да нет, совсем нет! Не волнуйся. Решается в два счета. У тебя нет рака и, вероятно, не будет. Но ты знаешь, что у тебя маркер на рак кишечника, просто повышенный риск. Этот ученый из Глазго следил за тобой и твоими показателями и увидел, что ты ела салями и еще какое-то мясо с нитратами, а это может спровоцировать клеточную мутацию.

– Мне все равно жуть как страшно.

– Боже мой, извини! Я не хотела тебя пугать. Но хорошо, что этот человек смотрел. Мы, конечно, тоже смотрим и постоянно учимся смотреть внимательнее. Но прекрасно, что у тебя столько друзей в этом мире, – один из них, в пяти тысячах миль отсюда, помог тебе избежать растущего риска.

– То есть больше никаких нитратов.

– Именно. Обойдемся без них. Я тебе квакнула список продуктов, где содержатся нитраты, – зрители тоже могут поглядеть. Эти продукты и так-то лучше потреблять умеренно, но если есть история или риск онкологических заболеваний, их надо вообще избегать. Надеюсь, ты передашь это и родителям, если они не читают «Квак».

– Наверняка читают, – сказала Мэй.

– Ладно, а теперь так себе новости. Это не про тебя и не про твое здоровье. Это про твоих маму с папой. Они здоровы, но я хочу тебе кое-что показать. – Врач открыла каналы «ВидДали» из дома родителей Мэй – камеры расставили через месяц после начала отцовского лечения. Медики из «Сферы» сильно заинтересовались отцом и хотели собрать данные по максимуму. – Видишь, что не так?

В сетке из шестнадцати картинок двенадцать пустовали.

– Работают только четыре камеры, – ответила она.

– Совершенно верно.

Мэй посмотрела на эти четыре канала, поискала родителей. Ни следа.

– Техника туда послали? Проверили?

– А незачем. Мы всё видели. Они залезли под потолок и чем-то закрыли камеры. Заклеили, что ли, или тканью обернули. Ты об этом знала?

– Я не знала. Какой ужас. Это они зря.

Мэй машинально глянула, какой трафик. 1298 001 зритель. Во время визитов к доктору Вильялобос всегда случался всплеск. И теперь все эти люди тоже знают. Мэй почувствовала, что краснеет.

– Ты в последнее время с родителями общалась? – спросила доктор Вильялобос. – Судя по нашим логам, нет. Но, может…

– Уже несколько дней нет, – сказала Мэй. Собственно говоря, уже больше недели. Она звонила, но не дозвонилась. Квакала, но не получала ответа.

– Не хочешь к ним заехать? – спросила врач. – Как ты понимаешь, трудно хорошо лечить, если мы шарим в потемках.

* * *

Уйдя с работы в пять – уже которую неделю такого не случалось, – Мэй ехала домой и размышляла о родителях, о том, что на них нашло; а вдруг они взяли и заразились безумием от Мерсера? Да как они посмели отключить камеры! Мэй столько для них сделала, так помогала, а «Сфера», чтобы их спасти, посмотрела сквозь пальцы на все свои правила! И что скажет Энни?

«Да пошла она», – подумала Мэй, мчась домой; между нею и Тихим океаном ложилась миля за милей, и воздух согревался. Как обычно за рулем, Мэй поставила объектив на приборную доску, в специальную подставку. «Дебютантка, сволочь стервозная». Как все не вовремя. Уж Энни ухитрится повернуть эту историю себе на пользу. Ее зависть – а она завидует, ясно как день – растет, и теперь Энни найдет способ окоротить Мэй. Мэй – из города посреди нигде, дочь владельцев гаражной парковки, которые не умеют камеры нормально включать, о собственном здоровье позаботиться не способны. Получили грандиозный подарок, медобслуживание по высшему классу, забесплатно – и злоупотребили им. Мэй знала, какая мысль варится сейчас в блондинистой башке Энни, всей из себя такой полномочной: «Кое-кто попросту безнадежен».

Семья Энни вела свою историю с «Мэйфлауэра», ее предки были здесь первыми поселенцами, а их предки владели громадным шматом Англии. Голубая кровь до самых истоков – чуть ли не до изобретения колеса. Собственно говоря, если чей род и изобрел колесо, наверняка в изобретателях числились предки Энни. Это совершенно, абсолютно логично, никто бы не удивился.

Мэй это выяснила как-то раз на День благодарения у Энни в доме, в обществе двадцати с лишним родственников (все как на подбор: тонкие носы, розовая кожа, подслеповатые глаза прячутся за сорока линзами), послушав пристойно затушеванную беседу – ибо родные Энни не желали ни толком обсуждать, ни толком ценить свое происхождение – о том, что какой-то их дальний родич присутствовал на самом первом Дне благодарения.

– Да господи, кого волнует? – сказала мать Энни, когда Мэй принялась расспрашивать. – Какой-то случайный мужик сел на корабль. Наверняка долгов понаделал по всему Старому Свету.

И они продолжили ужинать. По настоянию Мэй Энни показала ей потом какие-то документы, древние пожелтевшие бумаги с подробностями семейной летописи, изысканный черный альбом с генеалогиями, научные статьи, фотографии важных стариков с экстравагантными бакенбардами, стоявших подле грубо обтесанных хижин.

В другие разы, когда Мэй приезжала в гости, семейство Энни выказывало такую же скромность и щедрость, а на имя свое плевало с высокой башни. Но когда выходила замуж ее сестра и прибыли дальние родственники, Мэй увидела и оборотную сторону. Ее посадили за стол с другими одинокими гостями, в основном кузенами Энни, рядом с теткой. Жилистая тетка, за сорок, черты напоминали Энни, но скомпонованы были не так удачно. Тетка недавно развелась, бросила человека «ниже меня», как выразилась она сама с напускной чопорностью.

– А вы знакомы с Энни по?.. – К Мэй она повернулась лишь спустя двадцать минут после начала ужина.

– По колледжу. Мы жили в одной комнате.

– Она же, по-моему, жила с пакистанкой?

– Это на первом курсе.

– А вы, значит, ее спасли. Откуда вы?