Искра - Инди Видум

— Так, а мне че делать?

— Даже не знаю… — задумался я. — Запирающий артефакт для тебя пока слишком сложный, тебе для начала что попроще надо. Может, кровать для себя сколотишь, чтобы не спать на полу? Негоже моему помощнику где попало спать.

— Сколотить смогу, — обрадоваллся Прохоров. — И получше, чем та, что у тебя. Мне ваще нравится что-то создавать. Может, полок те для книг наколотить или ваще книжный шкаф? И двери нужны.

— Пока с отоплением не разберемся — не нужны, — не согласился я. — Иначе не прогреется дом. А с отоплением надо решать. И если сам артефакт я соберу по схеме из справочника, то уровень моего заклинания не позволит дать хороший нагрев. Жаль, что из тварей ничего похожего не выбивается.

Особенностью схем, выбиваемых из тварей, было то, что в них не использовались заклинания. Они строились на точном и правильном подборе ингредиентов, поэтому гарантировали результат даже для самого слабого мага. Такие схемы были мало распространены, а те, кто стал счастливым обладателем хотя бы одной, обычно держал ее в тайне, ни с кем не делясь. Поэтому предложение Ганчукова было по-настоящему наглым.

Схемы же, которые приводились в учебниках и справочниках и на которых нас учил Коломейко, как раз зависели от доступного артефактору уровня заклинания. Отсюда и требования минимального уровня в десять — потому что ниже этого уровня артефакты были очень уж слабенькие. Да и десять, если честно, тоже было маловато — я даже не представлял, какой должен быть уровень заклинания, чтобы можно было развести на весь дом. Разве что в каждой комнате ставить по несколько? Так замучишься их заполнять. Дом хороший, но большой. И что обидно: артефакт демонтировали основной, а разводка осталась. Может, и правда, имеет смысл Коломейко попросить? Хотя он, конечно, заломит за свои услуги. К Ганчукову точно обращаться не буду.

— Ну смотри, — сказал Прохоров. — Я без дела сидеть не люблю. Когда руки заняты — и голова лучше работает. Токмо дерево нужно хорошее, правильно просушенное, иначе перекосит его скоро. Такое фиг подберешь. Но я гляну утром на рынке.

— Только завтрак не забудь поставить, — тявкнул Валерон и выразительно облизнулся.

— Твой магический помощник разговаривает? — удивился Прохоров, уставившись на Валерона.

— Чего? — повернулся ко мне помощник. — Посторонние не должны меня понимать.

— Он не посторонний, — заметил Митя. — Он клятву Петру дал, значит, он в нашей команде, а в команде все друг друга должны понимать.

Валерон смерил его недовольным видом и спросил:

— Тебе Петр, пока меня не было, дополнительный модуль с мозгами поставил?

— Он мне сразу поставил качественные мозги, не то что у некоторых.

— Твою ж мать, — сказал Прохоров. — Как ты это выдерживаешь?

— Обычно они сосуществуют мирно, — пожал я плечами. — Но из-за отношения Валерона к уборке, их дружба немного треснула.

— Если мы команда, — пояснил Митя, — то работать должны все.

Его размеренная манера речи очень контрастировала с эмоциональными выплесками Валерона. Последний к тому же обладал выразительной мимикой.

— Я тоже работал, — ощерился Валерон. — Отчитаться не успел. Отчитываться буду Петру наедине. Ты у меня из доверия вышел.

— Пойду-ка я спать, — решил Прохоров. — Вы тут без меня ругайтесь. А то вдруг опять ночью искажение рядом откроется, а я и не отдохнул толком, и голова болит. Терпеть не могу, когда рядом собачатся.

— Я тоже, — заявил Митя, решив, что речь идет исключительно о Валероне.

— Пропустим, если не на нашем участке, — быстро сказал я, пока Валерон надувался от злости.

— Да ты че? — возмутился Прохоров. — Это ж куча денег за плевую работенку.

— На которую князь наложил лапу. Будем наглеть — выпрут. А у меня в княжестве недвижимость и документ от Коломейко не получен.

Это я еще молчу про кусок реликвии, который нужно забрать у младшей княжны. И если меня выпрут, а она засядет в Дугарске — задача перейдет в разряд невыполнимых. Метка от клятвы уже начинала чувствоваться, но пока не сильно.

— Думаешь, удастся выбить?

— Князь мне пообещал, что Коломейко не уедет, пока нам не выдаст документ. Хотя могут быть и варианты. Коломейко — ушлый тип. Решит, что оставшиеся вещи не стоят риска за ними возвращаться.

— С Ганчуковым договоримся. Он похуже, по слухам, но документ выбьем.

Прохоров хищно ухмыльнулся, как будто собрался выбивать в прямом смысле этого слова.

— У меня не выйдет.

Я сообщил Прохорову о своих сложностях с данным артефактором, чтобы пояснить, почему я к нему не пойду доучиваться. Лучше уж самоучкой, чем к этому надутому индюку, который постарается самоутвердиться за мой счет.

— Тады Коломейку притащим. Нас четверо, за шкирку возьмем и притащим. Зря мы, что ли, деньги платили. Думать будем потом. — Он широко зевнул. — Все, я спать. Митя, ты же нас ночью покараулишь?

— Покараулю, — согласился паук. — Чужой не пройдет.

И он сразу же пустился в обход первого этажа, заглядывая по дороге во все окна. Разошлись и мы. Валерон грустно потащился со мной.

— Петь, ну прости, не подумал, — заныл он, когда мы оказались в комнате. Причем шепотом заныл, чтобы другим слышно не было.

— Ты собирался отчитываться, — сурово напомнил я.

— Вот, — Валерон выплюнул увесистую жестянку. — У Михайлова под полом была. Пахнет в точности, как в том месте, где у нас что-то сперли. Протереть бы чем — хранить в себе противно.

Жестянка была обмазана чем-то жирным с налипшими на поверхность частицами земли — скорее всего, оно и пахло. Запах был не сильным, но довольно неприятным. Жестянку я открыл со всеми предосторожностями. Внутри оказались именные векселя на Астафьева и паспорт, выписанный на него же. Причем выписан был недавно, и приметы в нем указывались Михайлова, а никак не Астафьева.

— Обналичим? — скромно уточнил Валерон.

— Риск высокий. Если Михайлов такое проворачивает не впервые, то у него могут быть подельники в банке, тогда я прямиком загремлю под арест. И на описание в паспорте я не похож.

— Выбросить туда же? — похоронным голосом спросил Валерон. — В княжеский сортир?

Я еще раз пересмотрел все