Бог-Император - Михаил Соколов

Выйдя из бассейна, он некоторое время рассматривал себя в зеркале. После Урана прошло уже несколько месяцев, и его тело перестало выглядеть, как экспонат анатомического музея. За это время он располнел, мышцы несколько сгладили формы, — выглядел он уже не столь пугающе, как сразу после возвращения.

Мажордом объявил, что, пока гость принимал ванну, хозяйка прибыла и ждет его. Сергей, следуя за механическим слугой, прошел коридор и вступил на ковер залы. Схожесть с покоями подравшихся с ним викингов выразилась, наверное, только в свечах на столе, огромной шкурой белого медведя на кровати, а может быть, в длинном царственном одеянии Лены, с сияющим лицом устремившейся к нему.

Волков отстранил ее.

— Что случилось? — искренне испугалась она.

— Ты знаешь, зачем я прибыл в Мечтоград? Знаешь, зачем ввязался во все это?

Тон у него был такой, что девушка перепугалась еще больше.

— Так вот, я еще не решил, что буду делать со своими старыми-новыми знакомыми. Со всеми, кто помог отправить Николая на каторгу, кто продолжает охотиться за мной сейчас. Зато точно знаю, что я сделаю с одной очень энергичной женщиной. И, если она и не умрет, то руки-ноги я ей переломаю. И, кроме того, попорчу ее хорошенькую мордашку.

На самом деле Лена была не просто хорошенькая, здесь он погрешил против истины. Сейчас она была прекрасна… ослепительна в своем праведном гневе. Ее кудри разметались в воздухе колдовским ореолом.

— Ах ты неблагодарный! А ну повтори, что сказал!

— Как только я встречаю тебя, у меня возникают неприятности. В космопорте, у, Мираба…

— Но в порту напали на меня!

— Еще надо выяснить, что ты там делала?

— А что делал там ты? — закричала она. — Что тебе понадобилось там делать?!

— Как что! Я прилетел…

— Так и я прилетела. Могу я вернуться домой или нет?

— Можешь. Чтобы случайно встретиться со мной, а потом с гориллами, викингами и прочими бандитами. И заметь, меня спихнули с башни, а не тебя.

— Какой же ты негодяй!

— Заткнись. Куда ты делась, когда меня оглушили?

— Кто ты такой, чтобы меня допрашивать! Немедленно прекрати говорить со мной в таком тоне! Неужели ты мог вообразить, что я могу иметь к этому хоть какое-то отношение?

— Очень даже могу, золотко. Я встретил тебя первый раз — меня чуть не убили полицейские роботы. Когда ушел от тебя — меня сразу арестовали и снова едва не убили. У Мамедова спихнули с башни. И все это, заметь, происходило только тогда, когда ты со мной или только что была рядом. Мне остается только сложить факты и сделать вывод, что за покушениями стоишь ты.

Ланская отвечать не стала. Посмотрела внимательно на Сергея и отвернулась, глядя сквозь стену или еще дальше. Лицо ее внезапно смягчилось, исчезла жесткость.

И в то же мгновение, когда она вновь посмотрела на него, Сергей уже верил, что она и впрямь ни при чем.

— Мне нечего тебе сказать, — промолвила красавица и вздохнула, порывисто вскинув голову, словно ребенок, который вот-вот расплачется.

— И не надо, — прервал ее Волков. Ему все стало ясно. К тому же неприятно мучить того, кто не сопротивляется. — Извини, — вздохнул он. — Я вообще-то никогда не ошибаюсь. Редко, во всяком случае. Сейчас как раз такой случай.

— Ах! — воскликнула Лена и махнула рукой в сторону уютно сервированного столика со свечами. — А я так готовилась!..

Но перелом в настроении уже наступил. Внезапно Сергей осознал, что стоит в халате и гневно обличает хозяйку дома. До Лены тоже дошел комизм ситуации. Они переглянулись, их улыбки становились все шире и шире, пока они дружно не расхохотались.

Потом они сели за стол. Сергей почувствовал, что проголодался.

— Хуже всего, — рассуждал он, когда они принялись за угощения, — что я никак не ухвачу нить, с помощью которой можно расплести весь клубок. С одной стороны — убийства. Понятно, что охранники стали случайными жертвами. Цель — Премьер-министр. Его убрали. Но кто? Не Николай же? Кому мог мешать Премьер? Кравцову Владимиру Алексеевичу? Может быть. Тогда при чем здесь Мамедов? И где эта вертлявая потаскушка, которая везде и всюду поспевала?

— О ком ты?

— Понимаешь, Николай писал в письме, что предала его девушка. Его девушка. Я узнаю, что это Марина Вронская. Николай еще говорил, что она ушла с кем-то, кто, может быть, и убил его отца.

— Странно ты о себе в третьем лице говоришь, — перебила его Лена. — Мы, Николай… Сергей удивленно посмотрел на нее.

— Я же тебе говорил, что я — Сергей Волков. Или не говорил? — Он вдруг подумал, что эта Ланская может ничего не знать… Нет, все-таки говорил.

— Говорил… не помню, — нерешительно сказала она.

— Ну, так вот, везде эта Вронская. А сейчас ее нигде нет. Некоторое время назад испарилась, будто и не было.

В спальне стало душновато. Но не так, как бывает в закрытой комнате, где нет движения воздуха, а словно бы атмосфера душной южной ночи начинала томно давить и очаровывать… Лена… или это совершалось по сценарию кого-то другого… всплыла пятнистая луна, и какой же свежий ночной воздух вдруг стал вдыхать он!

Он заметил, что уже некоторое время молчит. Молчала и она.

— Прости, — зачем-то сказал он, — уже поздно, пожалуй, мне пора…

Ланская, неожиданно перегнувшись, схватила его за руку и потянула к себе. Близко бархатно засияли ее глаза. Она улыбалась:

— Если ты такой сумасшедший, чтобы уйти, то я не такая дура, чтобы тебя отпустить.

И тут они… Сергей не ожидал подобного… Все было иначе, чем в прошлый раз, наверное потому, что они ничего не пили… Они буквально сплелись в яростном порыве, и хорошо было то, что крик, который временами она не могла сдержать, не мог слышать никто, кроме ее роботов.

А потом они уснули.

Сергей открыл глаза, не понимая, ни где он, ни кто он. Плечо его онемело, и он, боясь шелохнуться, с недоумением и даже с каким-то страхом всматривался в ореол волос, рассыпанных возле его лица. Это продолжалось долю секунды. Потом он все вспомнил.

Стена, где вчера была луна, являла какой-то лесной пейзаж: озеро со старой деревянной лодкой… Солнце еще не взошло, от молочного света, лишенного розового оттенка, веяло стальным холодом. Волков разглядывал в раннем утреннем свете ее лицо, словно видел его впервые. Он никак не мог забыть то, с какой страстью ее двойник в прежнем мире был предан кнехту. То, что это было возможно, поражало его. Он уже примирился с этим.

Сергей осторожно высвободил плечо и сел на постели. Пахло лесом, озером, женщиной. Она спала крепко. У нее было почти детское лицо. Куда-то он забросил вчера халат. Не найдя его, прошел в ванную комнату голым и потребовал у бдительного мажордома душ, основательно взбодривший его.