Нерушимый 4 - Денис Ратманов

— Охренел? — донеслось в спину.

Бежать! Скорее, пока он не бросился в погоню!

Дверцы напоминали две гильотины. Замешкаешься — перережут пополам или ногу отхватят. Я пулей вылетел на мороз, обернулся, увидел черный силуэт в вагоне и рванул прочь. Загрохотал голос диспетчера, объявляющего прибывающий поезд.

У этого, в черном, наверняка есть подельники, как те, что караулили меня в Лиловске. Меня затрясло, я оббежал старуху на перроне, остановился, увидев группу людей при входе в вокзал, и недолго думая спрыгнул на колею и побежал по шпалам не разбирая дороги. Мне было все равно, куда бежать, лишь бы подальше от опасности. Вдоль рельсов, вдоль бетонной стены, под непонятный все нарастающий рев и скрежет.

За спиной загудел локомотив, и меня охватила паника, потому что бетонный желоб все тянулся, и тянулся, и тянулся. Заскрежетали тормоза. Если состав грузовой, то у него длинный тормозной путь, и…

Бетонный желоб закончился, я прыгнул в сторону, не успел сгруппироваться и приложился ребрами о рельсы. Дух вышибло, но пуховик смягчил удар, и я ничего не сломал.

Скрежеща тормозами и сигналя, мимо прогрохотал локомотив. Мелькнула мысль, что меня посадят за создание аварийной ситуации, и я по шпалам рванул к реке. Увязая в сугробах, я спускался в заросли, подальше от людей, желающих меня прикончить, от ревущих составов.

Упершись в непролазные дебри, я сел прямо в сугроб. Что со мной происходит? Это горячечный сон? Всё как будто бы пытается меня убить. В реальности так не может быть!

Только сейчас, когда я сформировал запрос, пришел ответ: задремав в поезде, я обнулил талант и активировал дебаф: стал худшим в мире смельчаком. То есть я — самый трусливый человек на земле!

От осознания меня охватил ужас. Каждый звук, каждая ветка дерева и каждая тень излучали враждебность. Из сугробов на меня смотрели страхи детства, и желудок леденел и сжимался.

Чертов откат! Тот мужик в поезде просто разбудил меня на конечной остановке, а я напридумывал невесть чего! Хорошо хоть не покалечил его.

Нужно как-то попасть домой, иначе я тут или околею нафиг, или меня накроет паника по пути, и я попаду под колеса, как только что не угодил под поезд.

Воображение нарисовало размазанное по рельсам тело, и меня сковал ужас, вытеснив мысли. Несколько минут я смотрел свои жуткие фантазии и трясся, обливаясь холодным потом.

Разозлившись на себя, я ткнулся лицом в сугроб и ненадолго обрел способность мыслить ясно. В этот раз последствия отката превзошли пользу от таланта, я реально мог погибнуть! Раньше мне просто везло.

Та-ак. Что делать? Я недееспособен. Правильнее всего позвонить парням и попросить, чтобы забрали меня. Похлопав по карманам, я не нашел телефон и выругался — громко и витиевато. Наверное, в поезде обронил. Черт!

Представив, как иду домой, я от страха на минуту потерял разум, а когда он вернулся, продолжил размышлять.

Ночь выдалась морозной, — 5 точно есть, а на мне не сказать чтобы теплые джинсы и туфли. Ног я уже не чувствую — в них нападал снег, когда я пер сквозь сугробы, и растаял.

Если останусь здесь, получу обморожение, а то и замерзну насмерть. Но стоило подняться на ноги, как перед глазами появлялись чудовищные машины с выпученными фарами, люди, поезда, и меня парализовывало.

Раз помочь мне некому, надо выкручиваться самому. Но как?

Будто подсказывая, по груди разлилось тепло. Я потянулся к нему скорее инстинктивно, желая согреться, и солнышко в груди разгорелось ярче, побежал по артериям расплавленный огонь, разгоняя липкую муть, туманящую разум.

Живу я в десяти минутах ходьбы от вокзала. Нужно пересечь пути… Чернота извне хлынула внутрь, но я удержал сияющее солнце. Вытащил окоченевшую ногу из сугроба и по своим следам выбрался к путям. Только бы поезд не поехал! Не знаю, смогу ли от него не шарахнуться.

Двигался я вдоль путей, не отдаляясь от лесистого склона реки, и почти не видел, что происходит вокруг, сосредоточенный на внутренних ощущениях. Все силы уходили на то, чтобы не дать солнцу угаснуть.

Но когда я приблизился к переходу через пути и увидел на стоянке проблесковый маячок, меня снова накрыло. Юркнув в кусты, я там неопределенное время брал себя в руки, а когда нашел силы вылезти, эта машина уже уехала, и я перебежал на ту сторону, углубляясь во дворы.

Два раза, увидев издали людей, я от них прятался, теряя контроль над собой и сбиваясь с пути. Но все-таки полуживой и замерзший, доковылял до нашего дома. Полчаса трясся, боясь войти в подъезд, потом все-таки вошел, но в лифт зайти так и не смог, взбежал по лестнице, нажал кнопку звонка.

За дверью завозились, донеслись шаги — видимо, потеряв меня, парни не спали. Который, интересно, час? Распахнулась дверь, и я увидел Погосяна, за ним маячили Ромка Клыков и Микроб.

Мика очень матерно поинтересовался, где я шлялся, посторонился, впуская меня в квартиру. Помня о своей фобии, я просочился в комнату спиной к зеркалу.

— Саныч все морги обзвонил, все больницы, — с укоризной сказал Микроб. — Он тебя распнет.

Я помотал головой, понимая, что еще немного — и снова стану всего бояться.

— Клыков знает, — сказал я. — Он объяснит, что бывает, когда я перенервничаю. В этот раз сурово накрыло. Паническая атака.

— Эт че? — спросил Микроб.

Видимо, в этой реальности более счастливые люди не страдали от панических атак.

— М-мне спать. Санычу скажите, чтоб не трогал. Пусть отложит казнь. Реально чуть не сдох. Телефон потерял…

— Его уже вернули, — сказал Хотеев-Микроб. — Он у Саныча.

Скинув одежду, я протопал в комнату и упал на кровать. Силы закончились, и меня вырубило. Но и во сне покоя не было: сперва за мной гонялся лицехват из фильма «Чужой», чтобы отложить личинку в легкие, потом жрал спрут, и я медленно переваривался в кислоте. Наверное, я орал, потому что меня будили, но проснуться не получалось, я снова и снова проваливался в сон, один мучительнее другого.

Проснулся я по будильнику. Точнее вскочил и заметался по комнате, едва не зашибив Клыка, который отошел и вжался в стенку. Вдохнув и выдохнув, я сел, сжал голову руками.

— С тобой все нормально? — осторожно спросил Клык.

Я помотал головой, сел, сосредоточился, пробуждая солнышко и