Джанк - Ау Каеши

— Чего требуют?

— А то сам не знаешь. Что бы все было по законам Аена, от старшего к младшему…

— Если мы сделаем как они просят, то начнутся другие митинги: что мы не послушались воли короля, а значит и воли Аена. — он грустно постучал вилкой по краю тарелки.

— И они будут еще страшнее чем сейчас. Всех на вилы поднимут.

Эш закатил глаза и вздохнул. Грэм кивнула.

— Люди… — регент пожала плечами.

* * *

Лисандр сидел напротив девушки, укутанной в одеяла. Она по-прежнему была в полусознании, медленно закрывала и открывала глаза, смотря в никуда. Парень недовольно болтал ногой и рассматривал стены от скуки. В углу на потолке он заметил коричневое пятно. Поднялся с места и подошел ближе, осмотрев подтек получше. “Только мессалина мне тут не хватало”.

Девушка на кушетке тихо простонала, чуть повернув голову. Лис подошел к ней и наклонился к лицу, рассматривая кожу. Обошлось без обморожения, фиолетовые щеки стали просто красными. Глаза блестели, зубы перестали стучать. Девушка сощурилась, рассматривая, кто перед ней. Размазанное нечто соединилось в ясную картинку и она распахнула глаза от ужаса. Лис вернулся на свой стул напротив. Страх пробудил сознание, сердце снова забилось, разгоняя и разогревая кровь. Девушка быстро закрутила головой и поняла, что находится она в том же месте, откуда днем сбежала.

Лис уловил начало паники и поднял руки к груди, ладонями вперед.

— Мы просто поговорим, хорошо? — тихо сказал он, стараясь не делать резких движений. — Я тебя не трону. Просто посидим спокойно.

Девушка размоталась из одеял, освободив обветренные руки. Местами кожа потрескалась до крови, пальцы все еще не очень хотели двигаться. Она в упор посмотрела на парня.

— Почему ты не убежала, а бродила по центру? До вокзала бы спросила дорогу у прохожих…

— Не вспомнила, где живу. — еле слышно промолвила она.

Как не странно, она почувствовала себя относительно в безопасности. Парень напротив не был заинтересован в чем-то плохом. Впалые усталые глаза были наполнены скукой.

— Как твое имя?

Девушка замялась. Пыталась копаться в пустой голове, в поисках такой просто информации как свое имя. Пусто.

— Не помню.

Он с интересом посмотрел на нее. Зеленые глаза бегали из стороны в сторону, будто искали ответ где-то вокруг.

— Город? Дом? Хоть что-то?

Девушка помотала головой. Парень глупо улыбнулся, и глянул в угол, в котором выросла плесень.

— Тебя зовут Мессалин. — пошутил он.

Подняв голову, он ожидал увидеть улыбку. Но она лишь сухо кивнула. Дверь распахнулась и вошел Эшлен.

— Ну наконец! — Лисандр вскочил со стула и молча вышел из комнаты.

Мужчина сел напротив Мессалин.

— Расскажи мне, как ты отсюда выбралась. — он положил ногу на ногу, сложив руки на коленях.

Мессалин вспомнила его, на языке появился привкус крови и кислой кожи. От него исходила агрессивная энергия, не смотря на спокойный тон и дружелюбное выражение лица. Это пугало. Девушка паниковала внутри, но вида не подавала, стараясь сохранить показательное спокойствие.

— Твой побег меня впечатлил. У всех под носом, незамеченной. Если тебе кто-то помог — скажи, взамен на его имя, верну тебя домой. — Эш смотрел на нее сверху вниз.

— Никто не помогал. — По телу пробежали мурашки, глаза забегали, рассматривая комнату, в поисках чего-то чем можно будет отбиться.

— А как же тогда это произошло? Ты знаешь какие-то лазейки тут? — мужчина театрально надул губы.

Она снова замолчала, горло задрожало. Девушка посмотрела на широкие плечи мужчины: крепкие руки и огромные кисти. «Одной рукой мне голову раздавит».

— Переоделась и ушла.

— Откуда ты? Какой район? — он расставил ноги широко и уперся локтями.

— Ничего не помню.

Она закуталась в одеяла, как бы закрываясь от жуткого мужчины. Тот с недоверием на нее посмотрел.

— Имя?

— Тот парень сказал- Мессалин.

Эшлен усмехнулся.

— Мессалин значит… Я вот даже не знаю, это тебе так сильно повезло выйти отсюда незамеченной. Или это талант. Или у меня в охране работают идиоты…

Девушка рассказала как все было в мельчайших подробностях. Эш слушал, не перебивая и покачивал головой. Затем они оба замолкли. Генерал почесывал щеку и задумчиво смотрел в угол. Мессалин огляделась еще раз. У самой двери стоял столик с инструментами. На нем, в жестянной ванночке, валялись использованные металлические шприцы. Острые игры поблескивали в свете ртутной лампы. Девушка задумалась.

“Если сейчас вскочить, пока он отвлекся… Можно успеть схватить хотя бы один. Воткнуть ему в глаз. Сбежать…”

На крайней мысли она замялась. Бежать было особо некуда. Даже если снова она выберется на улицу- вариантов куда идти у нее не было. Она грустно опустила глаза, поняв безысходность своего положения. Ее вел лишь инстинкт самосохранения. Но какой смысл бежать, если итог один. Она сжалась, наклонив голову.

— Ну что ж, Мессалин. Есть у меня предложение: либо ты поступаешь к нам на службу, либо возвращаешься на жестяной стол в соседней комнате.

* * *

Наконец Лисандр добрался до ужина. Почти всю еду уже убрали, остались лишь тарелки с соленым сыром и пару чашечек с оливками. Разочарованно он плюхнулся на стул и посмотрел на часы в углу зала. Почти 10, кухня уже закрыта. Придвинув к себе оливки, он начал уныло их есть. Горькие, с чем-то кислым внутри.

Ноги гудели от усталости, а голова от мыслей. Он уперся локтем в щеку и рассматривал картины на дальней стене. Триптих из трех работ был обрамлен в толстые золотые рамы: в центральной картине красовалось огромное солнце с человеческим лицом. Оно смотрело на мир сверху вниз и хмурило брови. Под ним собралась толпа людей, стоящих на коленях и поднявших руки к небу. На правой крайней картине стоял большой черный волк с золотыми глазами. Он скалился на солнце и пускал кровавые слюни. Из боков животного торчали стрелы и копья с золотыми наконечниками. А на левой крайней картине были изображены тысячи рук- тянущихся к солнцу. Они крепко держали его лучи и тянули на себя.

Лис скучающе рассматривал картины, как вдруг его руки затряслись. Из носа хлынул ручеек крови. Он сжал кулаки и замер. Каждый сантиметр тела пронзил ток, мышцы на ногах свело. Лис закусил язык, чтобы не закричать и, схватив салфетку со стола, прижал ее к носу. Дыхание участилось, сердце забилось сильнее, в ушах стоял звон. Парень замер, зажав нос тканью. Надеясь, что сейчас отпустит. Мысли бегали из крайности в крайность. Но то, что это был приступ ломки, а не какая-то страшная болезнь — было для него очевидно. Тело