Отбраковка - Ферриус Понс

Конечно, мощный стихийный маг может работать и так, на чистой воле, но в армии таких было мало. Современная война всё больше требовала массовые легко возобновляемые средства уничтожения противника.

- Дорогу… дорогу.

Маг пробился в первые ряды, не обращая внимания на раскрывающиеся вокруг ворота в бездну. Его задача была поддерживать огонь артиллерии, которая создавала разрыв в двести шагов в порядках противника, не позволяя левому краю атакующей пехоты двигаться одновременно с правым. Это увеличивало линию поражения, не прикрытую щитами, чем пользовались стрелки.

Имперцы медлить не стали, и слева от моей позиции уже врубались в наши пики германские ландскнехты, за ними проскальзывали живодёры с колюще-дробящим вооружением с небольшими острыми щитами, а с дальнего ряда уже имперские копейщики не давали покоя нашим третьим и далее рядам.

Но вокруг меня было спокойно. Мы словно оказались в центре бури, которую поддерживал спорый огонь пушкарей под прикрытием талантливого мага. Вокруг разверзлась бездна, мы же могли просто наблюдать за этим. Время будто замерло здесь…

Сильно качнуло, чуть с ног не свалился. Земля опять задрожала.

- Отходим… - закричали пушкари.

Те, кого не накрыло в итоге проигранной дуэли нашего волшебника с его противником. Теперь и до нас доберутся.

- Держать строй!

Вот теперь начнётся рубка. Земля над засыпанными траншеями была достаточно рыхлой потому ускорившиеся имперцы потеряли прыть прямо перед нашим строем.

- Удар… удар! - практически синхронно повторил я за другими командирами.

Дальше команды отдавать было бесполезно, никто уже попросту не смог бы их выполнить в такой свалке.

Удары моих бойцов достигли нескольких простых мечников, но вперёд вырвался тип с двуручником, сходу сломавший одну пику и отбросивший в сторону вторую. Я устремился к нему, чтобы мои бойцы не остались без оружия. Противник выглядит медлительным, но это напускное.

Восходящий удар со стороны моего меча… но я его предвидел. Принимая его на лезвие по касательной, не пытаясь удержать его щитом, который не выдержит подобного, выбрасываю его ещё выше с ускорением. Теперь кто быстрее…

Он тут же разворачивает меч в воздухе, желая вложить всю инерцию клинка мне в голову… и роняет меч, потому что ему подмышку до самого горла вошёл хорошо заточенный длинный кусок стали, направленный туда моей рукой. Бью щитом в лицо, выдергивая меч и сбивая противника с ног, добиваю в горло уже на земле.

На меня уже собрался напрыгнуть живодёр, но получил в плечо рубящей частью алебарды от нашего третьего ряда, отскочил, получил пикой в бок, этот больше не герой. Второй ударяет меня клевцом, заставляя щит податься вниз, во второй руке у него панцербрехер, который уже летит мне в горло…

Выставляю вперёд шлем, прикрыться больше нечем, удар уходит в плечо, не пробивая стальную пластину. Бросаю щит, он у меня без ремней, Юрген такое не любил, теперь понимаю почему. Левая рука имперца вместе со щитом падает вниз, своей левой рукой хватаю его за плечо, разворачиваю и тут же делаю укол сверху в шею.

На нём только панцирь, без воротника, кольчуга с капюшона оказывается ниже кончика моего меча, который тут же скользит вдоль шеи, разрезая сонную артерию. Юрген всегда точил свой меч перед боем, точил и я, теперь понимаю почему. И этот валится.

Тут уже не так много места для манёвра даже вперёд-назад, но новую цель пока отгоняют товарищи. Подхватываю свой щит, в котором так и торчит страшное дитя молота и кирки. Кое-как его выдёргиваю.

Сзади слышу топот копыт и лошадиное ржание, а затем лязг металла. Приплыли… рыцари прорвались в тыл. Куда теперь переселяться? А?

***

Строй разваливается, потому что задние ряды заняты не тем, чтобы давить на фронт и поддерживать первую линию, а пытаются как-то спасти свои жизни, этим заняты и мы. Вот сейчас бы щиты пригодились, или копья короткие, а у бойцов кроме строевых копий, алебард, пик и прочего длинного вооружения, только короткие мечи и совсем незначительная выучка. А против нас отъявленные головорезы.

Олаф лежит в двух шагах лицом в землю, месть за ту женщину не удалась. Нильс совсем рядом, с ним в паре умудряюсь как-то отбиваться от напирающих имперцев. Умудрялся, если быть точным. Каким бы Юрген не был тренированным бойцом - я не он. Не понимаю я всего его опыта, не успеваю выдавать те же реакции, хотя в голове чудом порой возникает понимание, как сейчас пойдёт удар.

- Аррргх…

Не справился, пропустил удар в бедро. На меня тут же навалился здоровяк в разномастной броне, сшиб меня ударом, отбил мой меч и пропустил удар кинжалом под нагрудник, там у него была кольчуга, но вроде сумел пробить. Слева что-то приближалось, хотя ясно что, это топор…

Слева что-то приближалось… копьё. Выдёргиваю топор из данского офицера, деревянной частью отклоняю, приседаю, чтобы пропустить косой удар мечом, захватываю руку этого бойца, бью топорищем прямо в лицо, не прикрытое шлемом. Ещё шаг, ударяю под колено в согнутую ногу бойца с копьём носком своего тяжелого ботинка, попадаю ровно туда, где нет щитка. Копьё уже бесполезно в его руках, но он пытается прикрыться, только мешая своим же. Наношу удар, а потом ещё и ещё, пробивая защиту рук.

Всё… и этот готов. Вижу застывший ужас в остекленевших глазах Нильса. Вот тут до меня доходит, что я снова перекинулся.

- Хрээ…

Сгибаюсь от мощного удара в живот. Толстое древко не смогло пройти сквозь панцирь, но вот наконечник пробил себе путь глубоко. Вот и здесь вышло коротко…

Дальнейшее очень плохо отразилось в моей памяти, возможно растеклось в телах, что достались мне после смертей или тяжёлых ранений, ведущих к смерти, других таких же везучих людей на сегодняшнем поле боя. Я попадал из одного тела в другое, рубил, колол, стрелял. В стрелке я продержался дольше всего, но и ему досталось, имперские стрелки оказались очень близко к линии прямого соприкосновения, так и не понял от чего погиб.

Попадал в мага, в нашего, того самого высокого парня со светлыми волосами. Он не сумел уйти далеко, но под удар рыцарей попал с самого края. Из него меня выбросила, впервые могу сказать с уверенностью, что попал в ещё живого человека, который находился без сознания с травмами, но не при смерти. Почуял внутреннюю силу в нём и вспомнил ощущения от жидкости,