Параллельный мальчик - Александр Житинский

Нитка натянулась.

Мананам крепко ухватился за нее и осторожно начал спускаться? Он увидел, что писателя на балконе уже нет, а дверь в комнату раскрыта. Мананам благополучно добрался до писательского балкона и спрыгнул на него. Стараясь не шуметь, вошел в комнату.

Писатель сидел в кресле, откинув голову назад. На лбу у него было мокрое полотенце. Не успел Мананам как следует разглядеть обстановку, как из угла комнаты на него с лаем бросилась огромная лохматая собака желто-белой масти. Мананам сам не понял, как оказался на стенке платяного шкафа, по которой он быстро взбежал вверх, перебирая присосками. В один миг он очутился на шкафу. Собака прыгала под ним, издавая громкий лай.

– Джеки! Что случилось?! – писатель оторвал голову от кресла и замахнулся на собаку мокрым полотенцем. – Прекрати! – Он перевел взгляд вверх, поняв, что собака обеспокоена чем-то, находящимся на шкафу, и увидел Мананама. – Та-ак… Чертики мерещатся… – огорченно констатировал писатель и снова уронил голову на спинку кресла, прикрыв глаза.

– Наш дом – Вселенная. Наш мир – един! Здравствуйте, брат по разуму! – проговорил Мананам со шкафа.

Писатель только тяжело вздохнул. А Джеки снова начала лаять.

Мананам сел на шкафу, свесив вниз ноги. Он не понимал такого поведения писателя и его собаки.

– Разрешите представиться: Мананам, – сказал он.

Писатель приоткрыл один глаз и взглянул на Мананама.

– Опять… – хрипло протянул он, закрывая глаз.

Писатель был не первой молодости, с редкими волосами и немного опухшим от сна лицом. Под глазами были мешки.

– Вы меня слышите? – спросил Мананам. – Я прошу простить меня за вторжение. Мне сказали, что вы писатель…

– Что же это делается… – простонал писатель, срываясь с кресла.

Он подбежал к шкафчику, распахнул его, что-то булькнуло, и писатель залпом выпил какую-то жидкость из стакана. «Лекарство», – подумал Мананам.

Переведя дух, писатель снова взглянул вверх.

– Сидит, – сказал он себе. – Что тебе надо?

– Собственно, я с визитом доброй воли, – проговорил Мананам. – Мне нужно поговорить с вами.

Писатель снова упал в кресло.

– Говори, – сказал он.

– Дело в том, что мы прилетели с другой планеты… – И Мананам начал рассказывать о космическом путешествии братцев по разуму, о планете Талинта и ее обитателях.

Писатель некоторое время слушал неподвижно, потом тряхнул головой и перебил Мананама:

– Ладно. Кто это подстроил?

– Клянусь честью, я – пришелец, – сказал Мананам.

– Честью! Ха-ха-ха… – Писатель рассмеялся, глаза его оживились.

– Мне сказали, что вы пишете о пришельцах, – несколько обиженно отвечал Мананам.

– Пишу… Только не пишется. – Писатель с тоской взглянул на свой рабочий стол, где стояла пишущая машинка и были разбросаны листы бумаги.

– А в чем дело? Какие трудности? – поинтересовался Мананам.

– Придумать не могу. Каюк, – признался писатель.

– Зачем же придумывать? Я вам говорю чистую правду. Напишите про нас с братцем. Нам нужно, чтобы жители Земли узнали о нашей планете.

– Зачем это вам нужно?

– У нас такое задание. Программа, – объяснил Мананам.

Писатель задумался. Он поднял полотенце и вытер лицо. Потом подошел к столу и уселся за него.

– А что, это идея… Талинта, говоришь? – Он взялся за перо.

И Мананам продолжил свой рассказ. Писатель некоторое время водил пером по бумаге, конспектируя историю планеты Талинта, но потом отбросил авторучку.

– Нет! Все не то. Где проблема? Где идея? Это – не литература.

– Это – правда, – сказал Мананам.

– Нужен конфликт.

– Послушайте, почему вы так любите конфликты? – спросил Мананам.

– Читатель любит конфликт, – снисходительно отвечал писатель.

– Тогда вот вам конфликт. – Мананам рассердился, но по его тону этого нельзя было понять. – Я заметил, что на вашей планете с нами обращаются не совсем… так сказать, уважительно. Чем это объяснить?

Писатель поднялся с кресла и подошел к шкафу. Мананам на всякий случай взбежал на потолок.

– Ишь ты! Как муха! – воскликнул писатель. – Знаешь, я мух не уважаю. Не привык.

– Уважения достойны не размеры, а мысль, – сказал Мананам.

– Ах ты шпендрик! – улыбнулся писатель.

Он вернулся в кресло, закинул ногу на ногу и сказал:

– Согласен. Поговорим уважительно. Допустим, что вы – пришелец.

– Допустим, что вы – писатель, – сказал Мананам с потолка.

– Что значит – допустим? Я писатель и есть.

– А я – пришелец.

– Чем вы вооружены? – спросил писатель.

– Не понял.

– Какое у вас оружие?

– Зачем нам оружие? – удивился Мананам.

– Мало ли что может встретиться во Вселенной! Знаете, сколько там опасностей! – воскликнул писатель.

– Догадываюсь. Но мы на Талинте исходим из убеждения, что разум – самое надежное оружие мыслящего существа. Если нам встретятся разумные существа, мы сумеем убедить их в своем дружелюбии, а неразумных мы просто обхитрим.

– Смотрите, как бы вам не откинуть присоски с такими убеждениями, – проворчал писатель.

– Мы совсем и не собираемся кидаться присосками, – серьезно сказал Мананам.

– Не-ет, дорогой… – Писатель встал и принялся ходить по комнате. – Здесь вы не правы. Другие планеты надо завоевывать. Силой! Если вы стоите на такой высокой ступени развития, что можете передвигаться в космосе без помощи ракет, то все остальные для вас – тьфу! Муравьи. И обращаться с ними нужно, как с муравьями.

– Ну что вы. Вы – совсем не муравей, – сказал Мананам. – Я же вижу, что вы мыслите.

– Спасибо, – сказал писатель. – И все же экспедиция в другой мир сопряжена с таким риском, что лучше себя обезопасить. Бронированный корабль, знаете ли… Лазерная пушка. Икс-лучи… Я бы начал рассказ о визите на Землю примерно так: «Рано утром шестого сентября в бронированном космическом корабле, вооруженном лазерной пушкой, на Землю прибыла экспедиция с планеты Талинта…».

Мананам коротко рассмеялся, представив себя с Пататамом в бронированном корабле. А писатель внезапно сел за машинку, лицо его озарилось, он бросил радостный взгляд на Мананама.

– А что? Я так и начну! – И он с бешеной быстротой забарабанил по клавишам, забыв о Мананаме.

Мананам вздохнул и по занавеске перебрался к открытой балконной двери. Качнувшись на ней, он прыгнул на подоконник, оттуда перебрался на перила балкона, уцепился за нитку и быстро пополз вверх. Через минуту он был дома. Подтянул нитку к себе, отвязал стиральную резинку и отнес ее обратно на письменный стол Пашки. На душе у него было грустно…