Муравейник Хеллстрома - Фрэнк Герберт

— Мадам, я не буду вас описывать ни для кого-либо, ни даже для себя. Такова моя обязанность перед Агентством. Вы останетесь безымянной и безличной. Что же касается этих женщин, Хеллстром верил им достаточно, чтобы назначить офицерами в своей корпорации. Это крайне нас интригует. Мы предполагали удовлетворить свое любопытство. Обратите внимание, что по документам Калотерми является вице-президентом, а другая женщина секретарем-казначеем, и в то же время каждая из них владеет лишь одним процентом акций.

— Каков их возраст? — спросила она.

— Совершеннолетние.

— Они путешествуют вместе с Хеллстромом?

— Не имеем сведений.

— И вы даже не знаете, есть ли у этих женщин мужья или привязанности? — добавила она.

Сдерживая голос, чтобы не выдать своего разочарования этим обстоятельством, он ответил:

— Мы не знаем этого, пока.

Однако она догадалась о его состоянии, потому что задала тот же вопрос о Хеллстроме:

— А Хеллстром, он женат или в связи с кем-нибудь?

— У нас нет сведений. В папках, переданных вам, имеется все, известное нам на текущий день.

— Все? — фыркнула она. — Сколько лет Хеллстрому?

— Предположительно тридцать четыре. Он жил на ферме и первые семь лет получал образование дома. Его бабка, Трова Хеллстром, была дипломированной учительницей.

— Я закончила с обязательной программой, — сказала она, постукивая пальцами по папке. — Только тридцать четыре. Я задала этот вопрос, чтобы подчеркнуть молодость человека, сумевшего доставить такие хлопоты.

— Не так уж и молод.

— Вы сказали, что он читает лекции и время от времени проводит семинары и коллоквиумы и что он учился на нескольких факультетах разных университетов. Как сумел он получить столь ответственные назначения?

— Репутация.

— Хм-м. Что мы еще знаем о его помощниках?

— Его технический персонал, связи в деловом мире — вы читали обо всем в переданных вам документах.

— И его банк в Швейцарии. Любопытно. Какие данные о его состоянии?

— Только те, что в документах.

— Рассматривали вы возможность осторожного наведения справок через его адвокатов?

— Вы принимаете нас за кретинов? — спросил Перуджи. Посмотрев на него, она тихо произнесла:

— Я сказала осторожного.

— Его законный адвокат, как вы могли убедиться, уроженец Фостервилля — маленького городка, — объяснял терпеливо Перуджи. — Связь между двумя собаками не может быть осторожной, как вы изволили выразиться здесь.

— Хм-м…

Перуджи посмотрел на лежащие перед ним папки. Она знала, конечно, как и остальные, что он не говорил всего. Это естественно, но у нее не было четких данных, а только случайные подозрения.

— Встречался ли кто-нибудь из наших людей с этим Хеллстромом? — спросила она.

Перуджи посмотрел на нее, внутренне удивляясь: «Почему остальные позволяют ей быть их представителем? Более чем удивительно».

— Как вы возможно знаете, у Шефа имеются связи с вице-президентом банка, ведущим финансовые дела кинокомпании, обычно занимающейся продажей фильмов Хеллстрома. Этот вице-президент встречался с Хеллстромом, и у нас есть его отчет, который вскоре вам будет представлен.

— Этот напрямую не связан с компанией Хеллстрома?

— Нет.

— Может быть, прощупать наши связи в Швейцарии?

— Здесь нет мошенничества, и мы не можем получить доступ к банковским счетам. Но мы не упускаем из виду этот путь.

— Какое впечатление произвёл Хеллстром на вице-президента?

— Способный человек, спокойный, со спорадическими выбросами концентрированной энергии, если затронуты его интересы — особенно, когда дело касается экологических вопросов.

— Сколько платит Хеллстром своим сотрудникам?

— По шкале профсоюза гильдии, но конкретных данных о налогах мы не имеем.

— А две женщины?

— Похоже, они работают на него за что-то еще, а не за деньги. Мы полагаем, что они живут на ферме, но не отсылают деклараций о доходах. Высказывается предположение, что Хеллстром не так уж щедр, или — мошенничество. К сожалению, мы пока не можем сказать. Из виденных нами записей следует, что кинокомпания не приносит дохода. Весь доход поглощается деятельностью, очевидно легальной, носящей образовательный характер.

— Может ли ферма быть подпольной школой?

— Некоторая часть молодых людей, как утверждается, находится там с целью обучения производству фильмов и изучения экологических проблем. Детали — в имеющихся у вас документах.

— Детали, — повторила она. — Можем ли мы считать, что его ферма была подвергнута инспекции, скажем, строительной или что-то в этом роде? В Орегоне должны быть приняты соответствующие законы.

— Инспектировалась ферма местными жителями, и аккуратность информации, полученной таким образом, остается под вопросом. Мы обновим наши данные при первой возможности.

— Технический персонал, операторы и так далее, являются ли они профессионалами?

— Они делают работу, заслуживающую высокой оценки.

— Но сами люди, как относятся к ним?

— Можно сказать, хорошо.

— А что скажете вы?

— Вопрос не имеет особого смысла, кроме как указателя направления дальнейших вопросов. Наше мнение заключается в том, что достигшие успеха в этой сфере люди стремятся добиться внешнего признания от своих коллег, но часто за восхищением кроется глубокая ненависть. О восхищении в обычном смысле здесь вряд ли уместно говорить, оно может лишь указывать на компетентность и доход.

— Как много путешествовал Хеллстром со времени получения нами документов?

— Один полет в Кению и два дня в Станфорде.

— Он сейчас тоже может находиться в другом месте?

— Да. Надо просмотреть последние отчеты, чтобы дать точный ответ. Мы только что ввели в дело новую команду. Вас будут держать в курсе, разумеется.

— Из ваших предыдущих отчетов следует, что вне фермы в среднем он проводит две недели каждый месяц. Кто его замещает?

— Нет информации.

— Насколько тщательно велось наблюдение за ним во время его более доступных поездок?

— Мы просмотрели его багаж и нашли только камеру, фильм, бумаги и прочее. Наиболее частым описываемым субъектом в его бумагах являлись насекомые. Он очень педантичен во всем, что касается его специальности. Мы не нашли ничего подозрительного.

— Провокация?

— Противопоказано из-за его авторитета в научных кругах. Слишком многие поверят его протестам.