Жук - Дана Обава

— Она умерла, — говорю я тихо.

Андрас некоторое время молчит, переживая.

— Как? — произносит он еще тише, чем я.

— Она покончила с собой.

— Ужасно! — Андрас снова закрывает лицо ладонями, несмотря на то, что не снял очки.

— Вы хорошо ее знали? Это она позвала вас в игру? — спрашиваю аккуратно.

— Да, верно, — Андрас опускает руки, находит на столе тряпочку и начинает протирать очки. — Она была акбратом моего друга. — Он грустно усмехается. — До тех пор пока его тоже не понизили. Нас обоих по выдуманным обвинениям, только его за якобы фальсификацию отчета.

— По выдуманным? — Оживает Лекс. — А кто из стражей вел ваши дела?

— Не знаю, я… — Андрас качает головой. — Стражи особо не участвовали, только формально. Наши судьбы решала гильдия. Я помню только, кто вел заседание. В обоих случаях это был старший распределитель Толлек.

На всякий случай записываю себе это имя на том листке, что взяла в квартире Мориса.

Мы еще долго разговариваем с Андрасом. Что за ключ у него может быть, он не представляет. Про Кару, лицо которой изъела кислота, он почти ничего не знает, только подтверждает, что она действительно энтомолог, и я угадала правильно. Зато он пишет нам адрес, по которому можно найти Бракта — случайно видел его в торговом центре, где тот работает охранником. По словам бывшего преподавателя, этот человек действительно имел близкие отношения с Раваной к большому неудовольствию всех остальных ее близких людей. Мы чувствуем, что разговор с последним участником второй команды будет не из приятных.

— Они уже подходят к торговому центру, — нервно оповещает меня Палома, заглянув в планшет, который дал ей Морис.

— А мы уже подходим к твоим апартаментам, — напоминаю я, двигаясь слегка впереди нее. Я хорошо помню, где это, а вот Палома идет все медленнее, так что мне приходится притормаживать. — Кстати, если можно, вопрос… — я прерываюсь, потому что боюсь, что спрашивать это неприлично. Однако мне кажется, что ответ может оказаться важным для наших поисков хозяев игры, а значит, и для спасения наших жизней, так что, вздохнув, все равно спрашиваю: — Как так получилось, что ты живешь на тридцать восьмом уровне, а работаешь на пятьдесят четвертом?

На пятьдесят четвертом расположено днище огромной ямы в центре Муравейника, в которой разбили сады. Палома ухаживает там за растениями, а это, насколько я понимаю, очень хорошее назначение. Тридцать восьмой же уровень, где она живет, не намного выше последнего уровня общежитий — тридцать пятого. То есть туда могли заселить подающих надежды молодых членов гильдии сразу после обучения. Оба этих уровня, конечно, находятся в диапазоне основных, однако как-то не вяжется.

— Ну, как получилось, так и получилось, — Палома наконец обгоняет меня, на ходу убирая планшет в чехол. — Освободилось место посреди года, мой начальник порекомендовал меня, вот и все.

Предварительно заглянув за угол, Палома поворачивает и идет к своей двери. В щель между дверным косяком и стеной, засунута бумажка, на грязно-коричневом фоне ее хорошо видно. Нервно сглотнув, она достает ее оттуда дрожащей рукой и, бегло осмотрев, с двух сторон, отдает мне.

Всего лишь визитка офицера стражи — того самого, усатого, что расследует исчезновение Сэма — Пайама. На обратной стороне — требование ему позвонить, аккуратным каллиграфическим почерком.

— Что мне теперь делать? — спрашивает Палома, уставившись в дверь, которую она так и не открыла.

— Ты не отвечала на его звонки? — уточняю я.

— Не отвечала? — переспрашивает Палома. — Я выкинула телефон в бездну.

— Почему?!

— Почему? — Палома бросает на меня испуганный взгляд. — Они же следят за нами через них! Через телефоны…

— Но если бы тебе позвонили на счет твоего сына, ты об этом бы не узнала. Или вы поддерживаете связь как-то иначе?

— Через телефон, как еще?! Не записки же под мусорными баками оставлять, — Палома сердится, пытается открыть дверь, но с первого раза у нее не выходит. Со второго тоже.

— Другой стороной, — приходится подсказать.

Палома, что-что злобно просипев, вынужденно переворачивает свою карту и по новой прикладывает ее к считывателю. На этот раз дверь разблокируется. Палома нажимает на ручку, тянет дверь к себе и быстро прикрывает снова.

— Нет, я не готова!

Что ж, она не готова войти, а я не готова ждать, когда она войдет. С молчаливого согласия Паломы захожу первой, первой прохожу по помещениям, с опаской оглядываясь вокруг, в том числе осматриваю потолок. Но так, с первого взгляда, ничего лишнего не появилось, так что ободряюще киваю подруге, все еще топчущейся за порогом.

В комнатах все такой же бардак, как я помню. Часть своих вещей Палома перенесла к Морису, все остальное свалено кучами. Кроме одной детали. Палома начинает копаться в поисках того, что может быть ключом, я же сразу подхожу к зеркалу, за который прицеплена еще одна чья-то визитка. На ней указано имя, названия предприятия, номера телефонов, адрес электронной почты, все как положено.

— Кто это? — указываю я, ничего не трогая.

Палома бросает обратно на пол кипу простыней и подходит ближе, трет глаза, словно пытается избавиться от наваждения.

— Этого здесь не было, — со страхом в голосе говорит она. — То есть визитка эта у меня была, но я ее на виду не оставляла.

— Значит, мы нашли твой ключ, — без радости говорю я.

— А еще мы знаем, что они были у меня дома! — всхлипывает Палома. Она отходит, прижав к лицу ладонь.

Были. К счастью самой Паломы в этот момент здесь не было.

— Так кто…, — я вытаскиваю визитку и проверяю, нет ли на ней посторонних надписей. Нету. — Чья это визитка?

— Моего начальника, — Палома ходит кругами по комнате, обходя кучи вещей, — бывшего. Он мне очень помог на самом деле.

— Так, и чем? — спрашиваю нетерпеливо. Ребята вот-вот найдут охранника, и очень хотелось бы послушать их разговор, но и вопрос с визиткой хотелось бы прояснить сейчас.

— Просто, когда я ушла от Сэма, я тогда работала на предприятии, занимавшемся удобрениями, а у Сэма эти уровни входили в его область ответственности, так что он мог спокойно, не отрываясь от службы, третировать