Свет - Майкл Джон Харрисон

— Мне проблемы не нужны, — остерег он ее.

— А кому нужны? — зевнула та.

У Элис оказались отличные ножки и яркие, безлично смотревшие глаза. Пока он ее трахал, девушка лежала, приподнявшись на локтях, и смотрела в иллюминатор.

— Чего там? — спросил он.

— Ты глянь, — сказала Элис. — Что ты об этом думаешь?

Снаружи, в вакууме, на расстоянии восьмидесяти метров от иллюминатора, парил знакомый Эду объект: гробовая клеть длиной футов пятьдесят, бронзового цвета, украшенная декоративными гаргульями, крестовыми сводами и прочими фенечками; тупоносая, словно оконечность ее стесало и оплавило от времени. В клети находился один из чужаков Сандры Шэн. На борт «Превосходной скидки» инопланетяне никогда не ступали. Они прибились к цирку в день отлета с Нью-Венуспорта, летя на странных индивидуальных двигателях, — те источали голубоватый туман или занятные тонкие энергоимпульсы, порождавшие звуковые, вкусовые или обонятельные ощущения. Термин «судно сопровождения» с этими клетками наполнился новым содержанием. С той поры они следовали за кораблем неутомимо и неустанно, лениво нарезая сложные траектории, а когда «Превосходная скидка» отдыхала, сновали кругами, как аборигены в ночных ритуалах древнего кино.

— Чего им нужно? — спросила в пространство Элис. — Знаешь, я тут думаю, а как они, интересно, мыслят?

Эд только пожал плечами.

— Они ведь не такие, как мы. Ну, не больше, чем она.

Внимание девушки привлек мир, у которого они припарковались. Если изогнуть шею и прижаться лицом к узкому иллюминатору, можно было увидеть, что планета похожа на длинную противоминную наделку, окаймленную собственной атмосферой.

— Вот же ж дыра! — сказала Элис. — Планета про́клятых.

Она была права. С экономической точки зрения курс бродячего цирка оказался столь же невыгоден, сколь и непредсказуем. «Превосходная скидка» взяла моду избегать крупных денежных гаваней гало — Поло-Спорта, Анаис-Анаиса, Мотеля Сплендидо, — предпочитая им ночные высадки на сельскохозяйственных мирах вроде Вебера-II или Аренды Перкинса. Представления они давали редко. Спустя время Эд заметил, что на корабле стало просторнее. Он терялся в догадках, что происходит. Сандра Шэн намеков не давала. Ее он замечал лишь на расстоянии, когда директриса улаживала очередную разборку между циркачами, а когда успевал туда протолкаться, Сандра уже исчезала. Он сходил к рубке управления и постучался туда. Ответа не последовало.

— Если мы не собираемся выступать, — говорил Эд, — тогда зачем было так настойчиво меня тренировать?

И возвращался в свою каюту кувыркаться в койке с Элис до седьмого пота под царапанье слабеющих щупалец темной материи о корпус снаружи.

— Вчера вечером еще одна труппа свалила, — мрачно отмечала Элис, кончив.

На корабле становилось все просторнее. Наконец настал момент, когда в очередной гавани Элис покинула его.

— Мы баклуши бьем, — сказала она. — А представлений не даем.

Конечно, в этих обстоятельствах ей не было смысла оставаться.

— Я отсюда спущусь к Ядру, — пообещала она, — у меня связи появятся.

— Держись, — напутствовал ее Эд.

На следующий день оказалось, что цирк опустел: Элис сошла последней. Неужели она ради него оставалась? Скорее, из нервозности, решил он. К Ядру отсюда путь далек.

В одном из ангаров обнаружилась неизменная экспозиция мадам Шэн. Остальной груз как корова языком слизала. Эд постоял немного перед «Майкл Кэрни с Брайаном Тэйтом смотрят в монитор, 1999». Было на лицах ученых что-то опасливое и дикое, словно они, всеми силами выманив джинна из бутылки, только теперь начинали осознавать, что его, быть может, еще придется загонять обратно. Эд поежился. В остальных ангарах отыскались усыпанный стеклярусовыми блестками цирковой костюм из лайкры и детский носок. В коридорах пахло едой, по́том и ромом «Блэк Харт». Казалось, что эхо шагов Эда пронизывает корпус опустевшего корабля и вырывается наружу, в пустоту.

«Превосходная скидка», как и любой корабль, обладала теневыми операторами.

Они висели по углам, как пауки в пыльной паутине, не столько заброшенные, сколько сердитые и перепуганные. Пару раз, пока Эд обходил дозором пустое судно, они спускались оттуда и уплывали прочь стайками, словно их что-то преследовало. Они скапливались у иллюминаторов, перешептывались и толкали друг друга локтями, оглядывались на Эда с таким видом, будто он намерен был их предать. На его пути к рубке управления они разбежались и распластались по стенам.

— Есть тут кто? — позвал Эд.

На звук его голоса включилось оборудование.

Три голосферы показывали динаток, серый и бесструктурный. Узнав пилота, оживились прямые выходы на мостик: к драйверам, внешним коммам и математичке модуля Тэйта — Кэрни.

— Нет, — произнес Эд.

Но сел в пилотское кресло и стал смотреть, как несутся мимо тонкие ленты фотино. Он понятия не имел, куда летит корабль. Сандры Шэн нигде не было. Рядом с ее креслом валялся аквариум, знакомый и неуютный, отдававший воспоминаниями, пророчествами и аплодисментами. Он старался его не трогать, но не мог выкинуть из головы присутствие этой штуковины. Внутри словно бы что-то шевелилось. Тут он ощутил перемены в динатоке. Наверное, курсокоррекция. Он соскочил с кресла, словно то его укусило.

— Мадам Шэн? — звал он. — Вы где?

Никого. Затем по всему кораблю завыли сирены тревоги, судно резко вынырнуло из динатока, и на всех трех экранах дурным глазом возник Тракт Кефаучи. Очень близко.

— Твою мать! — выдохнул Эд.

Он прыгнул обратно в пилотское кресло.

— Прямой выход на мостик, — затребовал он. — И справочники.

Он поднял голову к экранам, и оттуда полился свет.

— Я тут был, — сказал он себе, — но не могу… Вот! Повернуть. Снова. Господи, это ж Радиозалив!

И даже хуже. Эд оказался на старой своей игровой площадке — в гравитационной аллейке радиоисточника RX-1. Выбрасывая мягкие рентгеновские импульсы, свирепствовал в небесах аккреционный диск. Корабль снижался туда под острым углом к диску, а факел двигателя полыхал на полную. Коммуникаторы ничего не принимали, кроме сигналов заброшенных исследовательских бакенов — Изивилль, Москар-2, Черпак, затем, едва различимо, напомнила о себе легендарная транссубстанциальная станция Билли Анкера. Тут все проржавело до дыр. Прошлое нахлынуло на Эда, несвязное, декогерентизованное, затвинкованное. В любой миг шварцшильдовский прибой мог дотянуться до корабля и унести его в сливное отверстие черной дыры.

— Уходим отсюда, — передал он по мостику. Ничего не случилось. — Кто тут вообще командует, блин? — Это теневым операторам. — Вы видите, как шевелятся мои губы, или нет?

Операторы отвернулись и закрыли лица руками. Тут Эд увидел скрученную светящуюся пленочку, приставшую к внутренней поверхности аккреционного диска.