Уголек в пепле - Саба Тахир

Сирил протянул мне учебные доспехи.

– Все на месте, Командир, – сообщил Декс.

Он смотрел прямо перед собой, но в его голосе звучало беспокойство. Когда я облачился в доспехи, мне передалось настроение взвода. От них исходили волны напряжения, но это было понятно. Они знали подробности первых двух Испытаний и думали о том ужасе, что уготовили нам Пророки.

– Сейчас, – объявил Каин, – вы выйдете из оружейной и окажетесь на поле амфитеатра. Там вы будете сражаться насмерть. Боевые доспехи запрещены, поэтому их у вас отобрали. Цель проста: убить столько врагов, сколько сможете. Битва закончится, когда ты, Претендент Витуриус, победишь или будешь повержен лидером противника. Предупреждаю сразу: если вы проявите жалость, если откажетесь убивать, будут последствия.

Еще бы. Какая-нибудь нечисть подкараулит нас и попытается разорвать глотки.

– Вы готовы? – спросил Каин.

Битва насмерть. Это значит, что некоторые из моих людей – мои друзья – могут сегодня погибнуть. Декс мельком взглянул на меня. Он выглядел как человек, загнанный в ловушку, человек, которого гложет тайна. Затем он бросил на Каина взгляд, полный страха, и опустил глаза.

Тогда я заметил, как дрожат руки Фариса. Рядом с ним стоял Сирил и нервно поигрывал кинжалом, проводя острием по пальцу. Дэриэн тоже смотрел на меня как-то странно. Что плескалось в его глазах? Печаль? Страх?

Мои люди явно посвящены в какую-то темную тайну, которую не хотят выдавать мне. Дал ли им Каин повод сомневаться в победе? Я уставился на Пророка. Сомнения и страх – коварные чувства перед боем. Проникнув в умы даже самых опытных солдат, Пророки способны решить исход боя до его начала.

Я посмотрел на дверь, ведущую на поле. Что бы там ни ожидало, нам придется противостоять этому или мы умрем.

– Мы готовы.

Дверь отворилась, Каин кивнул, и я вывел свой взвод из оружейной. Дождь шел вперемешку со снегом. Руки сковало холодом. Раскаты грома и стук дождя по грязи заглушали наши шаги. Враг не услышит, что мы идем, однако и мы не различим его приближения.

– Разделиться! – крикнул я Дексу, понимая, что он едва ли расслышит мои слова в такой шторм. – Ты прикрываешь левый фланг. Как обнаружишь врага – докладывай мне. В бой не вступай.

Но впервые с тех пор как он стал моим лейтенантом, Декс не кинулся выполнять мой приказ. Он стоял неподвижно и смотрел мне за спину, в туман, укрывший поле боя. Я проследил за его взглядом и уловил движение. Кожаные доспехи. Блеск клинков. Кто-то из моих людей отправился вперед для разведки? Нет. Я быстро пересчитал – все на месте, выстроились за мной, ожидая приказа.

Молния рассекла небо, осветив поле боя на короткий жуткий миг. Затем опустился туман, толстый, как одеяло. Но я уже успел увидеть, с кем нам предстоит драться. Успел почувствовать, как от потрясения моя кровь превратилась в лед, а тело – в камень. Я посмотрел на Декса и все понял по его затравленному взгляду. И по взгляду Фариса, и Сирила, и каждого из своих солдат. Они все знали.

В этот момент облаченная в синее фигура со знакомой грацией вылетела из тумана. Она неслась на красный взвод как падающая звезда. Сверкали ее платиновые волосы, заплетенные в косу. Затем Элен увидела меня и споткнулась, глаза ее расширились.

– Элиас?

Сила рук, ума и сердца. Для этого? Чтобы убить моего лучшего друга? Чтобы убить ее взвод?

– Командир, – схватил меня Декс. – Приказ?

Люди Элен появились из тумана, держа мечи наготове. Деметриус. Леандр. Тристас. Эннис. Я знал их всех. Я вырос вместе с ними, потел вместе с ними, страдал вместе с ними. Я не дам приказ убить их.

– Приказывай, Витуриус. Нам нужен приказ.

Приказ. Конечно. Я – командир Красного взвода. Решение за мной. Если ты проявишь жалость, если не убьешь врага, будут последствия.

– Бейте, но только чтобы ранить! – крикнул я. Будь прокляты эти последствия. – Не убивать! Не убивать!

Я едва успел отдать приказ, как Синий взвод атаковал нас, сражаясь так остервенело, будто мы племя приграничных налетчиков. Я слышал, как Элен что-то кричала, но не мог разобрать ее слов сквозь шум дождя и звон мечей. Она исчезла, растворившись в хаосе. Я повернулся посмотреть, где она, и заметил Тристаса, идущего сквозь толпу прямо на меня. Он метнул кинжал с зазубренным лезвием, целясь мне в грудь, но я отбил его клинком. Тогда он вынул свой меч и кинулся на меня. Я присел, позволив ему перелететь над моим телом, затем ударил его мечом плашмя по ноге. Он потерял равновесие, скользнул в густой туман и упал на спину, открыв горло.

Для убийства.

Я отвернулся, собираясь разоружить следующего врага. Но в ту же секунду Фарис, который только что одержал верх в борьбе с одним из людей Элен, начал трястись. Его глаза вылезли из орбит, копье выпало из онемевших пальцев, лицо посинело. Его противник, тихий паренек по имени Фортис, отер с лица мокрый снег и уставился с открытым ртом на Фариса, рухнувшего на колени от руки врага, которого никто больше не видел. Что с ним случилось?

Я кинулся к нему, отчаянно желая сделать хоть что-нибудь. Но когда до Фариса оставалось около фута, меня будто оттолкнула невидимая рука и я упал. На миг померкло в глазах. Я поднялся на ноги, надеясь, что никто из врагов не воспользуется этим моментом для атаки. Что это? Что случилось с Фарисом?

Тристас лежал там же, где я его и оставил, затем, шатаясь, поднялся и отыскал меня. Его лицо светилось пугающей одержимостью. Он хотел убить меня.

Дыхание Фариса затихало. Он умирал.

Последствия. Будут последствия.

Время исказилось. Секунды растянулись. Каждая стала длиной в час, пока я смотрел, как солдаты на поле боя наносят друг другу увечья. Красный взвод следовал моему приказу – только ранить – и мы проигрывали, теряя людей. Сирил пал. И Дэриэн. Каждый раз, когда один из моих людей проявлял милосердие к врагу, кто-то другой падал как подкошенный. Дьявольская игра Пророков отнимала их жизни.

Последствия.

Я посмотрел на Фариса и Тристаса. Они пришли в Блэклиф тогда же, когда и мы с Элен. На Тристасе, темноволосом мальчике с огромными глазами, места живого не было – сплошные кровоподтеки, оставшиеся после жестокого обряда посвящения. Фарис тоже выглядел тогда иначе: изможденный и осунувшийся, без намека на мускулы. И свою мощь, и шутливый нрав он обрел позже, с годами. Элен и я подружились с ними в первую же неделю. Мы защищали друг друга, как могли, от враждебных одноклассников.

И теперь один из них умрет, что бы я ни сделал.

Тристас двинулся на меня. Слезы струились по его маске. Черные волосы покрывала грязь. Его глаза горели ужасом, точно у загнанного зверя, когда он смотрел на нас с Фарисом.

– Прости, Элиас.

Он шагнул ко мне, и вдруг его тело замерло. Меч выпал из его рук. Он посмотрел на лезвие, торчащее у него из груди. Затем повалился на сырую землю, не сводя с меня взгляда. За его спиной стоял Декс. Содрогаясь от ужаса, он смотрел, как умирает от его руки один из его лучших друзей.