Союзник - Константин Муравьев

Значит, сполоты и сами не знали, что везли, или не понимали, какую ценность эта вещь представляет.

– Лиика, – у меня возник новый вопрос к девушке, – а ты в курсе, что там был за артефакт?

– Нет, – спокойно пожала плечами сполотка, – это если и знала, то только Калария. А что? – и она больно пристально стала вглядываться в мое лицо. – И не говори мне, что ты просто так интересуешься всем этим.

– Подожди немного, – сказал я девушке, – ты и так скоро обо всем узнаешь. Я расскажу, – успокаивающе закончил я.

Она еще некоторое время всматривалась в мое лицо, а потом согласно кивнула.

– Хорошо, я подожду, – но немного помолчав, добавила: – только не долго, очень недолго.

– Без проблем, – подтвердил я. Почему-то мое последние согласие вызвало у нее какой-то больно уж подозрительный взгляд. Тогда есть другое предположение, и я все больше склоняюсь к тому, что оно наиболее верно.

Кто-то об этом маленьком артефакте знал гораздо больше, чем они. И его постарались перехватить с помощью пиратов, чтобы не слишком светиться. Но коль артефакт в конечном итоге оказался у меня, то этот некто очень просчитался в выборе своих последних союзников. Скорее всего, тех, кто помогал пиратам, завалили, чтобы не делиться с ними. Зачем, не знаю.

Но никаких других причин появления в том небольшом магазинчике столь ценной вещи я сыскать не могу. Тот, кто хотел ее захватить, так и не смог до нее добраться. И этому, в моем понимании, ему могла помешать только смерть.

Так вот, что мы имеем. Кто-то упорно не хотел, чтобы тут, в этих секторах, некто пользовался тем самым артефактом, что достался мне. И это явно не сполоты.

К тому же он знал об этом артефакте гораздо больше самих сполотов, отсюда напрашивается вывод: а вообще, принадлежит ли самим сполотам тот артефакт? Вернее принадлежал?

Ну и самое главное, похоже, кто-то упорно не хочет, чтобы тут искали порталы, искусственные или естественные, мне не известно. И, судя по тому, что делает именно этот артефакт, неизвестные, а в моем случае, коль я оглядываюсь вокруг, почему-то вырисовываются одни агарцы, над которыми стоят вампиры, и сами разыскивают именно этот портал.

– Хм. Интересно получается, – пробормотал я, обратив на себя внимание всех девушек. Я посмотрел на них, потом мой взгляд опять задержался на Лиике. И только тут до меня дошло. «Но почему агарцы не хотят пропускать сюда именно корабли сполотов?» – это был вполне закономерный вопрос. И ответ на него был такой же вполне логичный и закономерный. «Корабли сполотов чувствуют порталы», – понял я. После чего поднял свой взгляд на Лиику, слишком плохие выводы можно было сделать в том случае, если мое предположение верно.

– Лиика, девочка, – очень негромко и размеренно стал рассказывать я, – ну-ка, постарайся подумать и ответить мне, о ваших кораблях кто-то еще может знать?

– Ты о чем? – сделала та невинные глазки.

Я решил прекратить играть, в слишком плохом положении мы оказались, если я все-таки прав.

– Я об этом, – и подойдя к стене, мысленно позвал то существо, которым и был этот огромный корабль, размером с малый крейсер.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом будто какой-то небольшой любопытный зверек протянул ко мне свой нос, чтобы обнюхать меня. Любопытство, радость, желание поиграть (так он еще и маленький) и дождаться похвалы, как-то помочь и что-то сделать, чтобы эту самую похвалу и благодарность заслужить. Ему скучно сидеть тут на месте.

«Хм, а мы, оказывается, уже давно приземлились на планету и спрятались в одном из кратеров, оставленном упавшим на ее поверхность огромным метеоритом» – а вот это уже явно мысли самого корабля. И я их почувствовал. Хотя до этого не ощущал. Кроме того, я четко видел образовавшийся между нашими матрицами метрический канал. А еще через мгновение понял, что могу управлять им даже лучше, чем сама девушка.

Она, как и этот корабль, тоже была очень молоденькой, ну это по меркам сполотов, всего полсотни лет, и тоже новичком. Только недавно научилась управлять ими, такими, как он. Не управлять, а разговаривать и отдавать правильные команды, которые он и другие, похожие на него, могли понять.

А я другой, я такой, как они, ему не нужно стараться понять мою команду, мы думаем с ним одними и теми же понятиями и категориями. Именно так в моей голове и протекало это непонятное общение, монолог. Я действительно стал как бы частью этого огромного корабля. Вернее, наоборот, это не я стал его частью, это он был мною.

И еще он мне пожаловался, что ему даже пока не дали имени, он его не заслужил. Но он очень старался. И всегда делал все правильно. И имя ему должны были дать, но старый друг пропал, он его больше не чувствовал. А потому его никто не отвел к тому, кто дает имя.

«Так это о предыдущем пилоте, – понял я, – они воспринимают пилотов, как своих друзей». Мне как-то стало жалко этого огромного в моем понимании монстра с ощущениями, чувствами, но главное, эмоциями пятилетнего ребенка.

Я на этот его рассказ лишь мысленно улыбнулся и предложил называть его «Анчаром», вспомнив своего верного товарища детства.

Почему-то этот корабль (черт, это и не корабль), в общем, это существо напоминало мне его. Такой же верный и преданный. Последовавшей за этим волны радости, что окатила меня, я не испытывал, наверное, никогда.

«Анчар!!!» – так и стучало в моей голове.

– Что ты сделал? – огромными глазами смотря то на меня, то куда-то в сторону пульта управления, негромко произнесла Лиика. – Что ты сделал с левиафаном?

О, а вот именование «левиафан» этим существам, и правда, подходит. Как я помню, это тоже какое-то огромное существо из легенд.

– Ничего, – пожал я плечами, – только дал ему имя. – И немного подумав, добавил: – Оно ему понравилось.

Девушка стояла и с непониманием смотрела на меня.

– Но как? – тихо спросила сполотка. – Это невозможно. Имя левиафану может присвоить только лишь кто-то из Видящих. Или из очень сильных магов. Но ты точно не маг.

Как бы отрицать ничего я не стал. Вдруг она почувствует фальшь или ложь в моем ответе. Но можно сказать нечто другое, и это будет правдой.

– Он мне напомнил одного моего друга, которого я, скорее всего, уже никогда не увижу. И я посчитал, что ваш левиафан как раз тот, кто будет с достоинством и честью носить это имя.

– Будет, – медленно кивнула девушка, – он его уже носит. Я о таком даже никогда не слышала. Это имя уже сейчас прописалось в его менто-информационном поле. Как мне рассказывали, процесс принятия имени очень долгий. Но зато потом левиафан получает новые, присущие только ему возможности и свойства. Но чтобы так… – И Лиика удивленно посмотрела на меня.

Меня же в ее словах зацепила фраза о каких-то способностях левиафанов, которые проявляются у них после получения ими имени. Это что-то непонятное, и нужно бы в этом разобраться.