Первая кровь - Игорь Черемис

Например, сейчас, с Аллой, мне нужно было сделать девушку счастливой как можно быстрее, а потому я задействовал обе руки, все её отверстия, а ещё сумел дотянуться до сисек – в условиях тесной парилки это стало отдельным подвигом, которым я втайне гордился.

Оргазмирующая женщина теряет волю к сопротивлению. Если на первые касания интимных мест Алла ещё дергалась – больше от неожиданности, разумеется, чем от неприятных ощущений, – то потом ей было не до того. Поэтому я выяснил, что она способна на мультиоргазм – я знал несколько умных слов, – что готова получать удовольствие достаточно долго, но очень быстро устает и сворачивается после этого калачиком. Ну, насколько это возможно на узкой полочке в две доски-пятнашки.

Ещё я узнал, что Алла девственница и может быть невероятно громкой. Впрочем, я сознательно не просил её вести себя тише и надеялся, что добрая бабушка поймет наши молодые порывы. Алле это было нужно. Мне, правда, тоже, но свои потребности я удовлетворил как-то походя – даже не мастурбировал, а кончил от пары сомнительных движений.

После чего вылил на себя всю теплую воду, что оставалась в тазике. Хотелось бессильно опуститься на пол и заснуть – всё же удовлетворение женщин тяжелый труд, кто бы чего ни говорил. Но я заставил себя приготовить ещё один тазик воды с нужной температурой – для Аллы. Ей это было тоже нужно.

– Егор…

– Что? – немедленно откликнулся я.

Алла лежала лицом к стене, и я не видел её мимику. Но её голос ясно давал понять, что у неё всё хорошо.

– Как мы со всем этим справимся?

– Вместе, – также тихо сказал я. – Не бойся, мы не в глухой заднице. Я бы даже сказал, что мы совсем не в заднице. И всё у нас будет хорошо. Я понимаю тебя… ты никогда не была в такой ситуации и боишься. Я тоже не был и тоже боюсь. Но мы справимся, обещаю.

Она немного помолчала.

– Егор?

– Что?

– Я тебя люблю…

«Ох».

– Я тебя тоже, зайчонок.

Я подполз к ней поближе и ткнулся лбом в очень горячую поясницу, а руку положил на небольшой изгиб у попы.

– Нам пора, Ал, – сказал я, жалея о том, что этот момент не может длиться вечно. – Пойдем сохнуть и будем выбираться отсюда. Нам ещё часов восемь ехать.

Она что-то промурчала в ответ.

И я решил дать ей целых пять минут блаженного покоя.

Глава 17. Посттравматический отпуск

С бабушкой из деревни Красный Колос мы простились очень тепло. Она явно слышала те звуки, что издавала Алла во время помывки, даже проверила баньку, пока мы возились у машины, но придраться там было не к чему. Я всё прибрал, помыл, долил израсходованное в горячий бак, принес ещё пару ведер холодной воды и отправил веник отмачиваться в ту самую лоханку, а сбитые листья собрал и выкинул. Бабуля кидала на нас очень хитрые взгляды, как бы говоря, что всё про нас знает; я был уверен, что вечером она с подружками обсудит это происшествие и разберет нас по косточкам, но мне было на это наплевать.

Зато я сумел всучить ей целую пятерку, что было, конечно, дороговато за полчаса водных процедур, но дешевле, чем то, что произошло во время оных – я вообще не знал, как это оценить в дензнаках. Тем более что собранный в дорогу харч оказался весьма богатым – с десяток пирожков с картошкой, яйца, соленые огурцы, хлеб и даже мягкий домашний сыр. Пирожки, кстати, оказались очень вкусными – мы их опробовали, как только снова оказались на трассе.

Имени бабушки я так и не спросил. Впрочем, это меня почти не смущало.

Настроение Аллы радикально изменилось. Она не упоминала то, что произошло в бане; я её понимал – новые ощущения требовали хорошего осмысления – и тоже не задавал дурацких вопросов вроде «тебе понравилось?». Я и так знал, что понравилось. А для всего остального требовалось время и ещё раз время. Но она хотя бы переключилась с событий в Шахтах, и теперь активно планировала наш отдых в Анапе.

В Ростове-на-Дону мы всё-таки остановились – у нас полностью закончились запасы хоть какого-то питья, а канистру с водой я в качестве таковой не рассматривал, она существовала на случай, если вазовская система охлаждения скажет «до свидания». Так что нам пришлось сворачивать с относительно комфортной объездной дороги и спотыкаться на светофорах центральных улиц. Это хорошо удлинило наш путь, но мы смогли купить несколько бутылок «Дюшеса», какую-то ряженку в стеклянной бутылке с большой фиолетовой крышечкой из тонкой фольги, небольшой запас печенья и сомнительные яблоки – Алла посчитала, что без фруктов мы не проживем.

Но про вокзал и поезд в Москву ни Алла, ни я не вспомнили ни разу. Мне это вообще не было нужно, а она, похоже, передумала. Впрочем, я и надеялся на что-то подобное. Всё же отпускать её одну куда-либо мне почему-то не хотелось. Девушка своенравная, может и сотворить что-нибудь нехорошее. Или с ней сотворят нехорошее, а меня рядом не окажется, чтобы вытащить её из очередной задницы.

После Ростова я хорошенько прибавил газу. Местные водители, кажется, вообще не подозревали, что ПДД как-то ограничивает скоростной режим, а потому выжимали из своих тарантасов всю доступную мощность. Правда, я старался сильно не наглеть – москвичей тут не любили и сейчас, – но такая свобода позволяла мне спокойно обгонять медлительные ГАЗоны и ЗИЛы.

В Краснодаре я собирался заправиться последний раз, израсходовав все оставшиеся талоны, но нам не повезло. Когда мы нашли заправку где-то на выезде, она оказалась закрытой на учёт; сколько этот учет продлится, никто не знал, торговые точки в этом времени могли пребывать «на учете» бесконечно долго. Поэтому ждать мы не стали, я вылил в бензобак всю запасную канистру и решил передать оставшиеся талоны новому хозяину «двушки». Ему точно пригодятся.

Они, конечно, пригодились бы и мне. Талоны можно было продать за наличку, если немного постоять рядом с любой заправкой. Водители государственных автопредприятий – а других в СССР и не