В темном-темном космосе - Роберт Шекли

Когда связь была установлена, Сомерс взял микрофон и обрисовал ситуацию. Диспетчер на другом конце, казалось, с трудом понимал суть проблемы.

– Почему вы не развернете корабль? – спросил он недоуменно. – Измените курс…

– Не могу. Я вам только что объяснил.

– Тогда что вы предпримете, капитан?

– Вот об этом я и спрашиваю.

Из громкоговорителя донеслось бормотание, перемежаемое статическими разрядами. Огоньки замерцали, и голоса начали затихать. Райчик с большим трудом восстановил связь.

– Капитан, – сказал диспетчер, – мы ничего не можем придумать. Если бы вы изменили курс…

– Я не могу!

– В сложившихся обстоятельствах, вы имеете право испробовать что угодно. Вообще что угодно, капитан.

– Послушайте, – простонал Сомерс. – Я могу придумать только одно. Приблизившись к Марсу на минимальное расстояние, мы наденем скафандры и выпрыгнем в космос. Привяжемся друг к другу, возьмем портативный передатчик. Он не очень мощный, но вы будете представлять наше местонахождение. Все должно быть рассчитано очень точно – кислорода в скафандрах на двенадцать часов. Это немного, но это шанс.

Снова гомон голосов на другом конце. Потом диспетчер сказал:

– Мне очень жаль, капитан.

– Почему? Уверяю вас, это наш единственный шанс!

– Капитан, на Марсе сейчас только корабль «Диана». Но его двигатели на капремонте.

– Как быстро он вернется в строй?

– Три недели, минимум. А корабль с Земли будет еще не скоро. Капитан, у нас нет никаких идей. Единственное, что мы можем предложить…

В этот момент сигнал пропал. Райчик, чертыхаясь, принялся настраивать радио. Уоткинс грыз ус.

Сомерс посмотрел в иллюминатор и поспешно отвел взгляд: звезды – конечный пункт их путешествия – были невероятно далеко.

Снова зашуршали едва различимые статические помехи.

– Больше я ничего не могу сделать, – сказал Райчик. – Чертов прием… Интересно, что они предлагали?

– Что бы они ни предлагали, – ответил Уоткинс, – вряд ли они сами верят, что это поможет.

– Да какая, к чертям, разница? – с досадой проворчал Райчик. – Зато было бы чем заняться.

Наконец они услышали голос – шепот в пространстве:

– Слышите нас?.. Предлагаем… – На громкости, выкрученной до предела, голос затих, потом вернулся: —…можем только посоветовать… шанс невелик… но попытайтесь… вычислительную машину…

– О чем это он? – спросил Райчик. – Вычислительная машина? Фаренсен-компьютер из нашего трюма?

– Кажется, понял, – сказал капитан Сомерс. – Фаренсен – усовершенствованный образец. Никто не знает, каков его потенциал. Марс предлагает использовать машину для решения проблемы.

– Какая нелепость, – фыркнул Уоткинс. – У этой проблемы нет решения.

– На первый взгляд – да, – согласился Сомерс. – Но большие компьютеры уже решали нерешаемые на первый взгляд проблемы. Почему бы нам не попробовать?

– Действительно, почему бы нет, – кивнул Райчик. – При условии, что не будем возлагать на него слишком больших надежд.

– Правильно, я бы не стал так уж надеяться. Мистер Уоткинс, думаю, общение с компьютером – ваша обязанность.

– Ну и какой в этом толк, – проворчал Уоткинс. – Вы говорите, не надеяться, а сами надеетесь! Рассчитываете, что большой электронный бог спасет наши жизни. Не спасет!

– Но нужно попытаться, – возразил ему Сомерс.

– Не нужно! Не хочу доставлять ему удовольствия – давать лишний повод ответить нам «нет»!

Капитан и штурман уставились на Уоткинса.

– Намекаешь, что машины способны думать? – спросил Райчик.

– Да, намекаю. Потому что они думают! И я не сошел с ума. То, что сложные машины наделены индивидуальностью, подтвердит любой инженер. А знаете, какие качества формируют эту индивидуальность? Неприветливость, замкнутость, безразличие, жестокость. Главная функция машины – разрушать мечты и создавать две новые проблемы на месте одной решенной. А знаете, почему машина ведет себя так?

– Успокойтесь, у вас истерика, – сказал ему Сомерс.

– Нет у меня никакой истерики. Машина ведет себя так, потому что сознает: она – противоестественное создание в естественном мире. Поэтому она стремится к энтропии и остановке – этакое механистическое стремление к смерти.

– В жизни не слыхал ничего глупее, – вздохнул Сомерс. – Так вы собираетесь включать компьютер?

– Конечно. Я же человек. Я продолжаю цепляться за соломинку. Просто хочу, чтобы вы ясно понимали: надежды никакой. – И он направился в грузовой отсек.

Райчик усмехнулся и покачал головой:

– Лучше бы присмотреть за ним.

– Все обойдется, – сказал Сомерс.

– Может, обойдется, а может, и нет. – Райчик глубокомысленно поджал губы. – Он валит все на машину, чтобы отвести вину от себя. Это из-за его ошибки мы попали в замкнутый круг. Ответственность за оборудование несет инженер.

– Не думаю, что вы имеете право обвинять его так категорично, – возразил Сомерс.

– Конечно имею, – сказал Райчик. – Хотя мне все равно. Этот способ умереть ничуть не хуже любого другого, а скорее даже лучше многих.

Капитан Сомерс вытер потное лицо. Ему снова стало казаться, что проблема – реальная проблема – заключается в том, чтобы выбраться из этой жаркой и душной неподвижной коробки.

– А что, смерть в космосе, если вдуматься, вполне себе ничего. Представьте: целый звездолет станет нашей гробницей! А выбор способов умереть – он просто огромный. Смерть от жажды и истощения исключаем как прозаическую. Но еще остается смерть от жары, от холода, в результате взрыва, коллапса…

– Что за нездоровые мысли, – осадил штурмана Сомерс.

– А я вообще малость психанутый, – беспечно парировал Райчик. – Но, в отличие от Уоткинса, не перекладываю вину на неодушевленные предметы. И не впадаю в ступор, как вы. – Он вгляделся в лицо капитана. – Это ведь ваше первое серьезное испытание?

– Можно сказать и так, – неопределенно ответил Сомерс.

– И вы ведете себя как остолбеневший бык. Очнитесь, капитан! Если не получается жить радостно и счастливо, так попытайтесь извлечь хоть немного удовольствия из своей смерти.

– Заткнитесь, – беззлобно сказал Сомерс. – Почитайте книжку или найдите другое занятие.

– Я прочел все книги, что есть на борту. Мне нечем больше заняться, только анализировать ваш характер.

В рубку вернулся Уоткинс:

– Ну, ваш электронный бог активирован. Кто-нибудь принесет ему жертву?

– Вы скормили ему нашу проблему?