Водоворот - Питер Уоттс

— Что?

— Мы отправляемся в «Реактор Пикеринга». Куплю тебе дерму. А то и десять.

Он снова покачал головой:

— Спасибо, Элис, но я не могу.

— Я проверила логи, Кайфолом. Ты не выходил из здания уже сорок часов. Недосыпание снижает уровень интеллекта, ты в курсе? У тебя сейчас ай-кью на уровне комнатной температуры. Пора отдохнуть.

Дежарден взглянул на нее:

— Я не могу. Если уйду...

«Не беспокойся об этом», — сказал напоследок Лабин.

— ...то могу уже не вернуться.

Элис нахмурилась:

— С чего бы?

«Я сорвался с поводка, — подумал он. — Я свободен».

— Лабин... Тот тип сделал со мной что-то, и если «ищейки»...

Она твердо взяла его за руку:

— Пошли.

— Элис, ты не знаешь, о чем...

— Может, я знаю больше, чем ты думаешь, Кайфолом. Если подозреваешь, что не пройдешь анализ крови, это может стать проблемой, а может, и нет, но решение-то все равно придется принимать, раньше или позже. Или ты планируешь остаток жизни провести в этих четырех стенах?

— Наверное, еще пять дней... — Ахилл так устал.

— Я знаю, что делаю, Кайфолом. Доверься мне.

Дежарден выдавил из себя слабый смешок:

— Люди постоянно меня об этом просят.

— Может, и так, но я-то серьезно. — Она постави­ла его на ноги. — К тому же мне надо тебе кое о чем рассказать.

Ахилл так и не смог собраться с духом и войти в «Реактор»: слишком много вокруг ушей, а осмотрительность не отпускала его даже теперь, без Трипа Вины. Поэтому и под открытым небом он чувствовал себя неуютно. У небес тоже были глаза.

Они шли наугад, не выбирая дороги. На пути время от времени попадались клумбы с кудзу4; волокнистые крылья ветряков медленно вращались на крышах зда­ний, вдоль пешеходных дорожек — везде, где их сумели вживить в местный архитектурный ландшафт. Элис все выслушала без единого слова: Лабин, Роуэн, Трип Вины. Автономия, о которой не просили.

— Ты уверен? — спросила она наконец. Сверху мерцал уличный фонарь. — Он тебе не мог солгать? Насчет Роуэн-то соврал.

— Нет, тут он сказал правду. Поверь мне, Элис. Он держал меня за горло, и я просто запел, выложил все то, чего Трип никогда бы не позволил сказать.

— Я не о том. Я верю, что ты слез с Трипа, это не обсуждается. Не верю просто, что Лабин к этому причастен.

— Почему?

— Я думаю, он это выяснил уже задним числом, по факту, — продолжила Джовелланос, — и воспользовался открытием в своих целях. Не знаю, что было в дермах, которые он тебе дал, но спорю на годовой запас корма для Мандельброт, что ты прямо сейчас можешь пройти мимо «ищеек», а они даже не дернутся.

— Да ну? А ты бы с таким же оптимизмом говорила, если бы была на моем месте?

— Гарантированно.

— Блин, Элис, я не шучу.

— Знаю, Кайфолом. Я тоже.

— Но если не Лабин снял меня с Трипа, то кто...

Лицо Элис растворялось в сумерках, словно улыбка Чеширского кота.

— Элис?

— Эй, — пожала она плечами, — ты же всегда знал,

что у меня немного радикальные взгляды.

* * *

— Элис, твою мать! — Дежарден обхватил голову руками. — Как ты могла?

— Это было легче, чем ты думаешь. Всего-то создать аналог Трипа с дополнительной боковой группой...

— Да я не о том. Ты знаешь, что я имею в виду.

Она встала перед ним, загородив путь.

— Послушай, Кайфолом. У тебя мозгов в десять раз больше, чем у всех этих дебилов, а ты им позволил пре­вратить себя в куклу.

— Я не кукла.

— Теперь точно нет.

— И никогда не был.

— Был-был. Прямо как Лабин.

— Я не имею с ним ничего...

— Они превратили тебя в рефлекторную дугу, друг мой. Взяли твое серое вещество и подсадили туда чи­стейший безусловный рефлекс.

— Да пошла ты. Ты же прекрасно знаешь, что это неправда.

Джовелланос положила руку на плечо Ахилла:

— Послушай, я не виню тебя за то, что ты не жела­ешь признавать факты...

Он стряхнул ее ладонь.

— Да какие еще факты! Ты думаешь, инстинкты и рефлексы могут справиться с решениями, которые я принимаю на работе каждый божий час? Ты думаешь, влет просчитать сотни переменных можно вот так просто, без всякой автономии? Боже, я...

«...может, и раб, но не робот». Он с трудом удержал себя, слова так и рвались изо рта: нет смысла давать Элис новые козыри.

— Мы вернули тебе жизнь, — спокойно ответила Джовелланос.

— Мы?

— Нас таких немало. Мы вроде как политические, правда, с организацией беда.

— О, боже. — Дежарден покачал головой. — А ты не могла спросить, нужна ли мне твоя помощь?

— Ты бы сказал «нет». Трип не дал бы тебе другого выхода. В этом и смысл.

— А если бы я в любом случае отказался? Тебе такая мысль в голову не приходила? Я еще до обеда могу убить полмиллиона человек; ты не подумала, что предохрани­тели в таком деле не помешают? Про афоризмы насчет абсолютной власти не забыла?

— О них я помню всегда, — ответила Джовелланос. — Каждый раз, когда вижу Лерцмана или Роуэн.

— Да мне плевать на Лерцмана и на эту долбаную Роуэн! Ты это со мной сделала!

— Не с тобой, а ради тебя, Ахилл.

Он с удивлением взглянул на нее:

— Как ты меня назвала?

— Ахилл.

— Господи!

— Послушай, ты в полной безопасности. «Ищейки» не найдут ничего подозрительного. В этом прелесть замысла. Спартак не трогает Трип. Он просто блокирует рецепторы.

— Спартак? Так вы его называете?

Элис кивнула.

— И что это значит?

— Смотри, смысл в том...

— И почему сейчас? — Дежарден всплеснул руками. — Хуже времени ты выбрать просто не могла.

Она покачала головой:

— Кайфолом, ты стоишь у руля, а весь мир висит на волоске. Именно сейчас тебе нужна предельно ясная голова. Ты не можешь позволить себе действовать в интересах корпов. Никто не может.

Ахилл уставился на нее:

— Элис, какая же ты все-таки лицемерка. Ты меня заразила. Не спросила, даже не сказала, а просто подсадила какой-то вирус, из-за которого я мог вылететь с работы или того хуже...