Ящик Пандоры - Фрэнк Герберт

Потом голос вернулся и захлестнул ее. Ваэла не могла бы сказать, распознает ли она отдельные слова – да и вообще можно ли назвать это голосом, – но понимала все. То был не-язык – Ваэла поняла это, осознав, что не различает в речи Керро «я» и «мы». Языковой барьер рухнул.

В этот миг осознания она познала Аваату, как понимал ее Керро Паниль, и сама удивилась – как смогла она пережить этот урок, каплю древней человеческой истории в нем.

«Как я научилась этому, Керро Паниль?»

«Что творится с одним, чувствуют все, человек-ваэла».

– Почему я – человек-ваэла?

Она спросила это вслух, и на лице Льюиса появилось странное выражение. Он отвернулся, бросив что-то медтехнику. Ваэлу это не потревожило. Мысли ее лениво плескались на пандоранском ветру. Люди вокруг бурчали что-то, мотали головами – медтехники, много… целая команда. Она не замечала их. Не было ничего важнее голоса, слышимого разумом.

«Ты человек-ваэла, потому что ты в одно время и человек, и Ваэла. Может настать время, когда иначе будет. Тогда ты будешь человек».

– Когда?

Холодный нарост прибокса ввинтился в левое запястье, пронзив зудом руку и обрушив Ваэлу в мальстрем чужих рассеянных воспоминаний.

«Когда познаешь все, что ведают друголюди, и друголюди познают тебя вполне, тогда ты будешь человек».

Она сосредоточилась на той величественной панораме внутреннего мира, которую открыло перед ней это откровение. «Аваата». Плывя в объятиях Авааты, она не ощущала тока времени. В единении с Аваатой мир был как сон, и она мечтала, чтобы он не прерывался.

«Только ты можешь прервать его, человек-ваэла. Видишь?»

Воспоминания хлынули в нее – от первого самоосознания юной Авааты до пришествия корабельников на Пандору и дальше, до спасения девушки из гондолы, – все втиснутое в безвременный миг, поток нелинейных воспоминаний.

«И это не бред!»

Она видела людей, людей-корабельников, рожденных под множеством солнц, и несчетные варианты истории, гибнувшие с ними, и не могла понять – откуда ей известно все это. «Как?..»

«Мы обмениваемся этим со всеми, кого коснулись, – ответил голос в ее рассудке. – В каждом из вас скрыта память всего человечества. Но ты и человек-керро первыми осознали обмен. Прочие отвергают его и боятся. Страх стирает память. Человек-томас сопротивляется, но из человекостраха, не из боязни человека-томаса. В нем есть то, чего он не отдаст».

Ваэла ощутила себя в чужой шкуре, смотрела чужими глазами в зеркало и видела там лицо Раджи Томаса. Дрожащая рука коснулась бледного, изможденного лица. И послышался голос, который мог принадлежать только Кораблю:

– Радж…

Картинка стерлась. Он отключил ее. Отверг.

Ваэла лежала одна, на каталке. Ее везли по коридорам Редута.

«Значит, Томас с Кораблем на „ты“.

– Но почему?

Вопрос оцарапал охрипшее горло.

Над Ваэлой склонился медтех.

– Скоро ты будешь на борту, милая. Не волнуйся.

Ремни каталки впивались в грудь.

«Это Пандора, человек-ваэла. Здесь все зло вырвалось на свободу».

Не Керро, а снова тот голос…

«Аваата?»

Слово пощипывало язык. Медтехники принялись перегружать ее с каталки в челнок. Голоса сливались в сплошной гул. Над ней парило чье-то лицо – реальность или бред? Чем-то схожее с лицом Льюиса, но другое. Ваэлу катили, толкали, кололи, но все ее внимание поглощал голос в глубинах рассудка и единожды осознанная ею связь со всем человечеством.

– Она беременна. Это значит – на борт, к наталям. Приказ.

– На каком сроке?

– Уже больше месяца.

«Не может быть! – мелькнуло в голове у Ваэлы. – Я только что прибыла сюда, а мы с Керро…»

Ее чувство времени странным образом раздвоилось. Одни внутренние часы уверяли Ваэлу, что в Редут она прибыла поздним вечером тех же суток, когда их подводная лодка нырнула в лагуну. Вторые часы притаились в животе, и они обезумели… стрелки их крутились, крутились, кружились… оставляя часы в голове далеко позади.

– Пускай с ней натали разбираются, – заключил кто-то.

Ваэла слышала эти слова, но разорвавшаяся связь времен казалась ей важнее. С того мига, как Керро вошел в нее… время раздвоилось. А ее – это она знала – доставят на борт, к наталям. Так требовало богоТворение.

«Как это возможно, Аваата?»

Девушке казалось, что ей заповедано быть в тягости, и акт зачатия стал лишь формальностью.

Когда шлюз челнока открылся, за каталку взялся узколицый тип, в котором Ваэла узнала одного из подручных Мердока – клона, отличавшегося длинными пальцами и пронзительным голосом. Она вздрогнула в страхе.

– Меня пошлют на борт?.. – Она не осмелилась договорить до конца: «Или в Первую?»

– Да, – ответил клон, и каталку тряхнуло на пороге.

– Что же нам теперь делать? – прошептала Ваэла вслух.

«Спасать мир», – ответил голос из глубины.

Потом щелкнули затворы, и Ваэла уснула.