Облачные дороги - Марта Уэллс

– Хорошо. Теперь нужно его испытать. – Обращаясь к остальным, Цветика сказала: – Возможно, понадобится повторить процесс еще раз…

– Да, но нельзя же испытывать его на тебе, – отчаянно сказал Звон. – Ты будешь нам нужна, когда мы войдем в колонию. А тот, кто выпьет яд, может и не оправиться вовремя.

– Да, я знаю, но я всегда испытываю свои отвары на себе, и… – Цветика сделала несколько шагов назад и тяжело опустилась на землю. – Кажется, я надышалась парами.

Звон всплеснул руками, и Нефрита терпеливо произнесла:

– Да, Цветика, об этом-то мы и пытались тебе сказать.

Елея подала голос:

– Но нам все-таки нужно его проверить. Если отравим воду и ничего не произойдет, второго шанса у нас не будет.

Кто-то позади Луна прокашлялся.

– Проверьте на мне.

Лун повернулся и увидел самого юного из охотников, Щелчка, который первым встретил Нефриту прошлой ночью. Щелчок сказал:

– Я хочу сражаться, но я меньше остальных, так что я… не так нужен, да?

Крестец почесал в затылке и неохотно сказал:

– Ты нужен, но… Ты еще совсем юнец, и я все равно собирался оставить тебя здесь.

Нефрита с несчастным видом смотрела на мальчика. Лун хотел возразить, предложить самому испытать яд, хотя это было так же бессмысленно, как и проверять его на Цветике. Но сама мысль о том, чтобы осознанно подвергнуть опасности арбора, особенно столь юного, казалась ему совершенно неправильной. Ему бы хотелось поймать дакти и проверить яд на нем, но вероятность того, что другие Скверны что-нибудь почувствуют, была слишком велика.

Нефрита сказала Щелчку:

– Только если ты уверен. Если сомневаешься, скажи нам об этом сейчас.

Щелчок повел шипами. Ему явно было неловко от того, что на него все смотрят, но все же он сказал:

– Я уверен.

Цветика взяла чашу с ядом и налила в нее воды из бурдюка. Затем она протянула чашу Щелчку:

– Лучше сначала сядь.

Щелчок осторожно, стараясь не расплескать прозрачную жидкость, сел на мшистую землю, посмотрел на чашу и закусил губу.

– Мне нужно принять земной облик?

– Большинство Сквернов будут в крылатом, – сказал Крестец, садясь рядом с мальчиком на корточки. – Так что посмотрим, что произойдет.

Нефрита кивнула:

– Давай, Щелчок.

Мальчик набрал в грудь побольше воздуха и одним большим глотком осушил чашу. Все с тревогой смотрели на него.

Птицы на деревьях выводили свои трели, а с противоположного берега ручья доносился писк древесных обитателей. Время шло, но ничего значительного не происходило, и охотники потихоньку начали расслабляться и отходить в сторону, садясь на землю.

Звон заговорил:

– Может быть, он еще не…

Затем Щелчок чуть пошатнулся и прикрыл веки.

– Мне сильно хочется спать. Так и должно… – Внезапно он перевоплотился, приняв земной облик, и обмяк.

Крестец поймал его и осторожно опустил на землю, а Цветика поспешила подойти. Она поднесла руку ко рту Щелчка, осторожно приподняла его веки, чтобы посмотреть зрачки, затем положила голову ему на грудь и прислушалась к биению сердца. Повисла напряженная пауза, а затем она села и вытерла пот со лба.

– Похоже, он вполне здоров, просто заснул.

Лун подошел ближе.

– Посмотрите на его руки.

Крестец взял Щелчка за руку и закатал рукав. На медной коже мальчика уже начали появляться линии; едва заметные, они становились все отчетливее, повторяя рисунок его чешуи.

На Луна яд подействовал не так быстро, но он был крупнее Щелчка. Он сказал:

– То же самое произошло и со мной. Так они все и узнали.

Нефрита посмотрела на Жемчужину, с вызовом приподняв шипы:

– Итак?

Жемчужина склонила голову, словно уступая ей:

– Выступаем после заката.

Лун бродил вокруг поляны, пока остальные спешно готовились. Щелчка отнесли в укрытие отходить от яда. Несколько арборов ушли на охоту, чтобы все могли поесть перед боем. Остальные организованно переливали яд в бурдюки – работа была опасной и грязной. Когда у первого раксура закружилась голова и он, шатаясь, ушел отдыхать, они позвали Нирана и перегруппировались: теперь бурдюки жидкостью из ямы наполнял только островитянин. На него пары яда, похоже, совсем не действовали.

Остальные сидели на корточках неподалеку. Звон рисовал на земле карту реки и колонии. Лун прислонился к дереву – он стоял достаточно близко и слышал их планы. Если они не хотели, чтобы он был рядом, то могли попросить его уйти. Звон говорил:

– Нам нужно отвлечь кетеля, который охраняет реку, иначе у нас не получится подобраться достаточно близко и вылить яд в водозаборные каналы.

– Мы все еще не знаем, сможем ли перевоплощаться, когда окажемся вблизи колонии, – сказала Жемчужина. Она, похоже, до сих пор сомневалась в этой затее.

– Это понятно, – сказала Нефрита. Ее гребни топорщились от напряжения. Она повернулась к Крестцу: – Где были арборы, когда поняли, что не могут перевоплотиться? Далеко от колонии?

Крестец нахмурился, обводя взглядом остальных:

– Что там говорила Почка? Они были под первой террасой? Или ближе?

Елея встала:

– Я пойду в укрытие и спрошу ее.

Нефрита рассеянно махнула рукой, отпуская ее, и Елея направилась к краю поляны.

Лун смотрел ей вслед, чтобы не смотреть на Нефриту. И поэтому он увидел, как Елея, прежде чем шагнуть в заросли, быстро оглянулась через плечо.

«Странно», – подумал Лун. Что-то в этом взгляде его насторожило, хотя он не до конца понимал, что именно. Елея как будто хотела убедиться, что за ней никто не идет. Лун стоял спиной к толстому стволу дерева, отчасти скрываясь за ним, и, похоже, воительница не заметила, что он следит за ней.

Скорее всего, он ошибся. Но они не могли рисковать. Лун отошел от дерева и двинулся в заросли папоротника вслед за Елеей.

Он почти сразу понял, что она направляется вовсе не к укрытию. Воительница шла чуть в сторону, чтобы обогнуть его и зайти глубже в лес. Она обходила часовых – охотников, расположившихся на деревьях возле укрытия и поляны.

Даже преследуя ее, Лун не мог поверить своим глазам. Она так не поступит. Она не предаст Нефриту и весь остальной двор. «По крайней мере, не по своей воле», – со страхом подумал он. Должно же быть иное объяснение.

Они отошли от укрытия примерно на сотню шагов. Здесь спиральные и перистые деревья росли близко-близко друг к другу, а увивавшие их лианы создавали почти непроницаемый навес над головой. Елея перевоплотилась, частично распрямила крылья и запрыгнула на ближайший ствол.